9 ноября наш посол во Франции Дик Уотсон посетил меня в Белом доме, и я попросил его по возвращении в Париж организовать встречу между Никсоном и Помпиду. Помпиду согласился в принципе. Проект оказался почти на грани срыва из-за спора о месте встречи, несомненно, вопроса престижа. Французы были, как никогда, в большом раздражении. Была очередь Никсона посетить Францию, но он не мог посетить только одну страну. А поездка по Европе, однако, нарушила бы идею сепаратных переговоров. С другой стороны, Помпиду ни за что не хотел принять наше предложение о встрече на одном из французских островов в Вест-Индии, поскольку это заставило бы его преодолеть непропорционально большее расстояние и поскольку, несмотря на то, что это французская территория, встречу на ней он не мог поставить в один ряд с его собственным визитом в США. В итоге мы договорились о нейтральной территории португальских Азорских островов. Саммит был намечен на 13 декабря. Помпиду, как я подозревал, настоял на том, что нам не стоит обсуждать экономические вопросы ни с кем из других европейских руководителей до этой встречи. Это предполагало, что он был настроен на урегулирование. Он настаивал на том, чтобы группа десяти, министры финансов крупных экономических стран, отказалась от встречи, запланированной на 15 декабря, тем самым гарантируя, что любое урегулирование станет, прежде всего, двусторонним между Францией и Соединенными Штатами. Никсон согласился. Группа десяти встретилась 1 декабря в Риме без каких-либо важных результатов, как было запланировано. Таким образом, была заложена база для результативной встречи на Азорах. (Встречи также были запланированы с Хитом на 20–21 декабря на Бермудах и с Брандтом на 28–29 декабря в Ки-Бискейне.)
Мы отправились на Азоры в день, когда индийско-пакистанский кризис достигал своего апогея. Будучи в поездке, мы знали, что Ал Хэйг встречается с китайцами, и мы ожидали, что они проинформируют нас, если решат помочь Пакистану и тем самым приведут дела на грань всеобщей войны. Даже после того как китайская нота устранила необходимость военного решения, мы были заняты на протяжении всего времени нашего пребывания на Азорах тем, чтобы не допустить последнего нападения Индии на Западный Пакистан.
Большая часть времени моего пребывания на Азорских островах была проведена в переговорах по денежному вопросу – не сильная моя сторона. Я оказался в этой необычной ситуации в результате превратностей как американской, так и французской внутренней политики. С нашей стороны я был старшим официальным лицом, убежденным в том, что политические издержки экономического кризиса становились все более и более высокими и что европейцы готовы к урегулированию на разумных условиях. Коль скоро в дело был вовлечен президент, то он хотел успеха миссии. И, будучи верным своему обычному стилю, он связал свой успех с тем, чтобы в нем увидели главного игрока, – в то время он по-прежнему видел во мне замещающую личность, а не соперника в борьбе за внимание со стороны общественности. Конналли, в свою очередь, не желал, чтобы его воспринимали как человека, согласившегося на компромисс. Он довольно сильно стремился к
Что касается французов, то Помпиду хотел бы, чтобы его воспринимали как главного архитектора урегулирования. Отношения с министром финансов Валери Жискар д’Эстеном, – которому судьба уготовила стать его преемником, – не казались близкими. Помпиду, как представляется, был полон решимости исключить его из процесса переговоров. (Это, в свою очередь, делало невозможным при любых обстоятельствах прямое участие Конналли.) С практической точки зрения, однако, мы получали важный ориентир. Речь о том, что если Помпиду настаивал на ведении переговоров, то он явно рассчитывал на их успешное завершение.
Так случилось, что решение денежного кризиса обсуждалось между Помпиду, ведущим финансовым экспертом и профессиональным банкиром, и неофитом. Даже в свои самые сильные моменты мании величия я не считал, что меня будут помнить за мой вклад в реформу международной валютно-денежной системы. С американской военной базы, на которой наша группа разместилась в бараках (за исключением президента, которому предоставили скромный домик командира базы), я на вертолете был доставлен на элегантную виллу Помпиду в дальнем конце острова. Меня сопровождал только генерал Уолтерс, который должен был выступать в качестве переводчика. Помпиду встречал нас с неизменной учтивостью в сопровождении своего переводчика, князя Константина Андроникова. Мы позавтракали с видом на зеленые луга и пологие холмы форпоста Португалии в Атлантическом океане, одной из реликвий того времени, когда маленькая страна отправляла на колоссальные исследования неизведанных морей своих сыновей, вдохновленных верой и движимых алчностью.
