Тот факт, что предстояло еще одно испытание на прочность, стал очевиден из-за резкости открытых заявлений Северного Вьетнама. К примеру, на 100-й пленарной сессии 21 января 1971 года Суан Тхюи выставил на смех наше предложение о прекращении огня, сделанное 7 октября. Произвольно ссылаясь на американских критиков войны (обычная практика), он потребовал, чтобы мы позитивно отреагировали на восемь пунктов мадам Нгуен Тхи Бинь. Сообщая о пленуме Центрального комитета северовьетнамской партии коммунистов, газета «Нян зан» призвала к неустанным военным усилиям, какой бы «ожесточенной» и «затяжной» эта война ни была бы.
В течение последних месяцев 1970 года я просил экспертов в правительстве и в моем аппарате представить их оценки военно-политических перспектив на предстоящие два года.
В конце 1970 года стало ясно, что Ханою понадобится в течение всего 1971 года защищать, наращивать и перестраивать свою систему снабжения. Ожидалось, что большой толчок Ханоя придется на 1972 год, чтобы оказать максимальное воздействие на наши президентские выборы. На встрече старшей группы анализа СНБ 15 января 1971 года была сделана попытка предсказать с большей точностью ситуацию, с которой южные вьетнамцы столкнутся в 1972 году. Наши исследования пришли к выводу о том, что, если выводы войск США и наращивание баз снабжения противника будут продолжаться текущими темпами, южным вьетнамцам будет недоставать восемь батальонов из числа необходимых для оказания сопротивления, даже в том случае, если мы продолжили бы сдерживать противника в Камбодже и Лаосе. (Это называлось «батальонным дефицитом» в жаргоне системного анализа.) Дефицит составил бы 35 батальонов, если бы Ханой должен был добиться решающей победы в Лаосе и Камбодже до своего наступления в 1972 году.
Коммунистическая стратегия зависела от сочетания действий партизанских и регулярных (называемых главных сил) подразделений, которые устраивали периодические набеги на защищающихся. Если бы мы сосредоточились на партизанах, подразделения главных сил захватили бы большие участки земли в Южном Вьетнаме. Если бы мы обращали внимание только на подразделения главных сил, партизаны добились бы успеха в сельской местности. Как только взаимосвязь между северовьетнамскими партизанскими и регулярными подразделениями будет прервана, давая возможность Сайгону сосредоточить все силы на одной или другой части противника, Сайгон достиг успеха довольно быстро. После камбоджийской операции война в южной части Южного Вьетнама фактически закончилась и не велась в течение долгого времени в 1972 году, и даже тогда она никогда не достигала своей полной силы. Северовьетнамские дивизии в Камбодже были заняты переделкой и защитой камбоджийских убежищ; они ограничивались неглубокими рейдами через границу. В северных районах взаимосвязь между регулярными подразделениями и партизанами сохранялась; северовьетнамские линии снабжения были непротяженными. Прогресс процесса умиротворения, соответственно, был слабым.
Именно в этом наша статистика констатировала дефицит войск. Но эти цифры не отражали истинного положения дел и сути вопроса. Вопрос был не столько в цифрах и количестве, сколько в том, где эти подразделения располагались. Южновьетнамская армия была организована на основе двух дивизий для каждого из четырех военных округов, военно-воздушной дивизии, военно-морской дивизии и различных подразделений глубинной разведки рейнджеров и спецназа, представляющих стратегический резерв. Благодаря успеху камбоджийской операции, имелись избыточные войска (согласно упомянутому жаргону, батальонный избыток) для всех прогнозируемых непредвиденных ситуаций в третьем и четвертом военных округах юга Южного Вьетнама. В северных округах предполагался существенный дефицит, несмотря на военное патовое состояние в Камбодже и Лаосе.
