Изначально я полагал, что самым лучшим местом для проведения наступления в сухой сезон будет Камбоджа. Моя идея состояла во введении в действие стратегического резерва Сайгона и одной из дивизий, охраняющих границу, для ликвидации северовьетнамских линий снабжения и вооруженных сил в Камбодже и для уничтожения растущей инфраструктуры камбоджийских коммунистов. Такой шаг устранил бы остаточную угрозу для южной части Южного Вьетнама; он раздавил бы все еще развивающихся красных кхмеров и, возможно, позволил бы правительству Лон Нола установить контроль над большей частью страны. Нгуен Ван Тхиеу был бы в состоянии переместить свой стратегический резерв на север для того, чтобы отбить коммунистическое нападение в 1972 году или, по всей вероятности, еще одно упреждающее наступление, до того, как пройдут подготовительные работы по укреплению материально-технической базы Северного Вьетнама в следующем году. Вполне можно было бы передвинуть одну из регулярных дивизий на север для целей достижения умиротворения.
Преимущество камбоджийской операции заключалось в том, что она почти наверняка завершилась бы успехом. Северовьетнамские войска в Камбодже по-прежнему в основном занимались сдерживанием сил Лон Нола; камбоджийские коммунисты не были еще достаточно сильны, чтобы выстоять в одиночку. Практически не было доступных северовьетнамских резервов; в Камбодже северовьетнамские подразделения не могли, как во Вьетнаме, прятаться среди населения. Камбоджа находилась на последнем месте в цепочке северовьетнамских линий снабжения, она не могла быть значительно укреплена. А демонстративный успех укрепил бы уверенность в своих силах среди южных вьетнамцев и придал бы психологический толчок для почти неизбежного противостояния в 1972 году. Изъяном в моей концепции было то, что он только в косвенной форме касался нашей самой главной стратегической проблемы на 1972 год: вероятного северовьетнамского нападения в Центральном нагорье с пересечением демилитаризованной зоны.
Президент согласился с моими рекомендациями. С его согласия я направил Ала Хэйга и команду сотрудников аппарата СНБ во Вьетнам для изучения возможностей. Хэйг вернулся с сообщением о том, что Банкер, Абрамс и Нгуен Ван Тхиеу считали наступление в сухой сезон обязательным. Однако они рекомендовали намного более смелый замысел, чем мой. Они предлагали заняться вопросом наращивания противником своей логистической системы снабжения, одним махом прервав тропу Хо Ши Мина в Лаосе неподалеку от демилитаризованной зоны.
В непролазных зарослях джунглей Южного Лаоса – на суверенной территории государства, нейтралитет которого Ханой официально признал в Женевских соглашениях 1962 года, – северные вьетнамцы на протяжении почти десятилетия создавали сложную систему маршрутов, по которым они переправляли своих солдат и всякие поставки в Южный Вьетнам. Тропа Хо Ши Мина фактически состояла из почти 2,5 тысячи километров дорог и продуманной сети маршрутов. В ее центре, служившем перевалочной базой, находился небольшой провинциальный городок Чепон, в котором сходились все пути и из которого поставки и люди проникали в Южный Вьетнам. Тропу Хо Ши Мина обслуживало от 40 до 50 тысяч северовьетнамских войск снабжения вместе с силами обеспечения безопасности. Она действовала ежегодно с октября по май, когда начало дождливого сезона превращало ее в болото и делало непроходимой. На то время северовьетнамские войска обычно отводились до следующего сухого сезона.
В промежуток между 1966 и 1971 годами коммунисты использовали тропу Хо Ши Мина для скрытного проникновения, по меньшей мере, 630 тысяч северовьетнамских войск, 100 тысяч тонн продовольствия, 400 тысяч видов оружия и 50 тысяч тонн боеприпасов, что означало 600 млн патронов, в Южный Вьетнам. Со времени свержения Сианука и закрытия порта Сиануквиль Ханой почти полностью зависел от тропы Хо Ши Мина в материально-техническом снабжении, направляемом в Южный Вьетнам.
