С каждым проходящим днем после второй фазы, начавшейся 8 февраля, становилось все очевиднее, что происходившее напоминало изначальный план только во время брифингов, которые мне устраивал бестолковый полковник ОКНШ каждое утро. Обычная процедура, когда дела идут не так, как надо, состоит в том, чтобы попытаться избежать информирования самых высоких правительственных кругов в надежде на то, что проблема рассосется, и в соответствии с теорией о том, что слишком много голых фактов могло бы ввести Вашингтон в панику. Но проблема не рассасывалась сама по себе. Ничто не могло скрыть то реальное обстоятельство, что южновьетнамские подразделения после проникновения всего на 13–19 километров просто остановились и стали окапываться. Невозможно было объяснить, что они делают, ищут ли они более короткие пути, занимаются ли поисками схронов или просто ожидают северовьетнамского нападения.
Военные начальники, как многие официальные лица, склонны очень сильно полагаться на собственные планы. Столкнувшись с явно застопорившейся операцией, я получил новый срок обещанного движения в Чепон в шести самых разных случаях в промежуток между 8 и 22 февраля. Ни один не осуществился. 13 февраля я начал давить на адмирала Мурера, чтобы тот получил оценки генерала Абрамса, сравнения «фактических действий войск Армии Республики Вьетнам и графика в соответствии с начальным паном, а также причин соответствующего отклонения от графика». Генерал Абрамс ответил только 16 февраля, выдав ряд технических причин, преимущественно связанных с противозенитными обстрелами противника, соображениями, которые даже для непосвященного представляются прогнозируемыми заранее в первоначальном плане. Завершил оценки Абрамс весьма оптимистично: «Я уверен, что задание, которое было изначально поставлено, будет выполнено».
Но мало что изменилось за последующие четыре дня. Оптимистичные сообщения не соответствовали явному тупику на месте событий. И только 18 марта, – когда операция была завершена, – Вашингтон узнал, что 12 февраля президент Нгуен Ван Тхиеу отдал приказ своим военачальникам проявить осторожность в продвижении на запад и прекратить операцию в целом, как только количество жертв достигнет 3 тысяч человек. С учетом возможности проникновения Ханоя в ряды южновьетнамского высшего командования (порой проникшие достигали намного лучшего положения, чем мы могли бы понимать его действия), все это должно было быть известно противнику, и он в силу этого мог организовать ответ, в соответствии с которым акцент был сделан скорее на нанесение как можно большего количества потерь, чем оспаривание захвата территории. Мы в Белом доме никогда бы не одобрили чепонский план, если бы о подобных ограничениях сообщили нам ранее.
20 февраля я попросил Банкера вновь дать его и Адамса оценки, добавив следующее: «На мой взгляд, существенно важно, чтобы было ясное понимание того, что целью операции является не захват земель или поставок, а нарушение и изоляция до какой-то степени собственно тропы». Это побудило Абрамса и Банкера обратиться к Нгуен Ван Тхиеу и его начальнику Генерального штаба генералу Као Ван Вьену. На основании этого разговора посол Банкер доложил: «Мы оба ушли, чувствуя, что нет вопроса относительно стабильности правительства Вьетнама и их решимости довести операцию до конца». В тот же самый день я был довольно обеспокоен и попросил Хэйга посетить Вьетнам для того, чтобы сделать собственные оценки на месте. Эта идея была похоронена Лэйрдом и Мурером, которые посчитали направление эмиссара Белого дома демонстрацией недоверия генералу Абрамсу, что они не могли допустить.
23 февраля Мурер был не в Вашингтоне, в результате чего генерал Уэстморленд становился исполняющим обязанности председателя ОКНШ на основе старшинства. Я воспользовался возможностью, чтобы попросить провести брифинг; на самом деле я хотел знать мнение Уэстморленда. Согласно протоколу объединенного командования, предполагалось, что Белый дом имеет дело с председателем, а не конкретными начальниками, поэтому мы раньше не могли выходить на Уэстморленда напрямую.
Уэсти выглядел как образец американского офицера: прямой как стрела, красивый, серьезный. Как многие из его коллег, он с огромным оптимизмом уверенного в себе человека окунулся во Вьетнам, чтобы только протрезветь в недоумении и разочаровании. Обремененный всякими ограничениями, которым не было прецедента в разных инструкциях, имевший дело с противником, следовавшим стратегии, которой не обучали в высших военных училищах, он вскоре попал в западню, ставшую проклятием американских командиров со времен Гражданской войны: подмена стратегии логистикой.
