Подготовленный таким образом, Никсон встретился со своими старшими советниками – Роджерсом, Лэйрдом, Хелмсом, Мурером, Хэйгом и мной – 27 января. Как обычно, более половины времени встречи речь шла о несущественных вещах: о том, как давать свидетельские показания относительно американской военно-воздушной активности в Камбодже; о пропагандистском обеспечении небольшой южновьетнамской операции по открытию дороги № 4 в Камбодже; о точном значении президентских заявлений июня прошлого года, отрицавших американскую боевую активность в Камбодже, кроме затруднения действий противника путем минирования и других мероприятий; о запланированной операции в каучуковой плантации в Чупе в Камбодже.
После примерно часа таких разговоров президент попросил адмирала Мурера сделать обзор по нападению на Чепон. Выступление Мурера в основном повторяло его информацию, переданную президенту ранее. Когда Мурер закончил, Никсон больше не мог тянуть время, Роджерсу уже следовало дать слово для выступления. В своем чрезвычайно эффектном выступлении Роджерс утверждал, что риски были чрезмерными. Противник имеет сведения о наших планах. Сражение неизбежно. Мы просим южных вьетнамцев провести операцию, которую отказались проводить, когда у нас было 500 тысяч войск во Вьетнаме, потому что полагали, что недостаточно сильны. Если Сайгон отступит, мы подвергнем риску все наши достижения предыдущего года и тем самым подорвем позиции Нгуен Ван Тхиеу. Менее убедительно он поднял вопрос о согласии Суванна Фумы. Лаосский премьер-министр, по его мнению, с тем же успехом может быть свергнут в результате этой операции.
За исключением последнего момента, Роджерс попадал прямо в точку. К сожалению, Никсон просто не верил, что его государственный секретарь знал то, о чем он говорил. Он слышал подобные возражения год назад по поводу Камбоджи, и ни одно из предсказываемых ужасных последствий не произошло. Он принял слова Абрамса и Мурера как свидетельство военной целесообразности. Он знал от Годли, что Суванна Фума в целом настроен благосклонно, несмотря на то, какой позиции он будет придерживаться открыто. Поэтому приказал немедленно приступить к проведению Чупской операции и первой фазы Чепонской операции. (Первая фаза состояла в зачистке дороги № 9 до лаосской границы американскими войсками.) Но он также приказал адмиралу Муреру изучить возможность как исключения воздушного налета на Чепон, так и проведения операции без американского воздушного моста. (Вопрос тут состоял в том, являются ли вертолеты, приземлившиеся для доставки южновьетнамских войск, участниками «наземных боевых действий в Лаосе», что запрещено поправкой Купера-Черча.) Любой знакомый с Никсоном должен был бы знать, что коль скоро он зашел так далеко, его уже нельзя остановить. Приказ приступить к первой фазе предопределил тот факт, что Никсон прикажет и вторую фазу, какими бы извилистыми ни были маневры, прежде чем он сказал свое последнее слово. Но не все участники понимали президента. Даже постоянные партнеры, такие как Мурер, не могли точно понять, что он фактически принял решение в тот день. Неопределенность и колебание, которые можно было предположить в результате его просьбы продолжить изучение воздушной операции, должны были бы усилиться по мере ее продвижения вниз по ступенькам военной иерархии.
Начало еще одной военной операции автоматически вызвало ажиотаж в конгрессе и средствах массовой информации. 21 января, прочтя сообщения об американских воздушных ударах в поддержку южновьетнамских операций в Камбодже, 64 члена палаты представителей внесли законопроект о запрете на использование финансирования «обеспечения воздушной или морской боевой поддержки США»
