8 февраля южновьетнамские войска начали вторую фазу, перейдя лаосскую границу. 9 февраля член палаты представителей Томас Ф. О’Нил и 37 соавторов представили законопроект, не только запрещающий прямую интервенцию США в Лаос, но также и какую бы то ни было поддержку военной операции в Лаосе. Мы вступили в еще один акт греческой трагедии, в которой каждый участник наших внутринациональных дебатов, следуя логике своего собственного характера, содействовал наступлению национального паралича. Лаосская операция задумывалась для того, чтобы ускорить наш уход из Вьетнама при сохранении шансов Южного Вьетнама на выживание и нашей международной репутации. Дебаты велись вокруг мотивов: может ли администрация, выводящая по 150 тысяч войск ежегодно, быть одержима победой (термин, который уже давно превратился в эпитет), являлись ли усилия, направленные на прекращение войны, при одновременном выполнении обязательств перед союзным народом, отговоркой ради бесконечного продолжения войны. Все это время поток резолюций конгресса делал все, чтобы лишить нас гибкости и свободы маневра.
Операция, задуманная при наличии сомнений и подвергшаяся скептицизму, продолжалась в полном сумбуре. Вскоре стало очевидно, что планы, в отношении которых нас так красноречиво и часто информировали, отражали штабные учения, а не военную реальность. Как бывавший во Вьетнаме человек, я был впечатлен тем, что одним из наиболее очевидных успехов вьетнамизации явилось внедрение южным вьетнамцам нашей техники военных брифингов. Суть того, что я стал называть «идиотским брифингом», состоит в том, чтобы подавить жертву таким большим количеством фактов, преподносимых с такой непобедимой уверенностью в самом себе, что она будет счастлива, если способна поспевать за сказанным. Шансы на вопросы по существу сказанного исчезают во внушающем доверие последовательном потоке диаграмм, стрелок и статистических данных. Жертва также очень горда умением отделить зерна от плевел так, что утрачивает способность настаивать на осмысленном ответе.
Вьетнамский штабной план, одобренный и, без сомнения, рассмотренный нашими военными начальниками, впечатляюще предсказывал скорое прерывание системы тропы, за которым должно было последовать разрушение всей логистической структуры. Но с самого начала стало ясно, что южновьетнамские дивизии не подготовлены для смелого броска, предусмотренного планом «Лам Сон 719» – вьетнамское название операции*,[50]. Их опыт ограничивался статичной обороной в Южном Вьетнаме; их наступательные операции, как правило, не встречали сопротивления и были зачистками в сельской местности в поддержку политики принуждения к миру. А здесь они были выдвинуты в чуждую им обстановку, лишены впервые американских советников и воздушных диспетчеров, и от них потребовали сражаться с грозными северовьетнамскими дивизиями, находящимися вблизи своих жизненно важных баз снабжения. Южные въетнамцы продвигались так осторожно, что напрашивались на своего рода планомерную операцию, в которых, как я уже отмечал адмиралу Муреру 22 февраля, северные вьетнамцы были мастаками. Если южные вьетнамцы продолжат свою оборонительную тактику, как я предупреждал, их, вполне возможно, вышвырнут из Лаоса.
К 1971 году наше командование в Сайгоне сосредотачивало внимание на протяжении почти двух лет на предупреждении катастрофы при передислокации войск. И действительно, от него потребовали сократить войска на 60 тысяч человек в то время, когда шла операция в Лаосе. Оно просто не смогло приспособиться к выполнению обоих этих заданий: к выводу войск и к наступательной операции. Оно оставалось безмолвным, пока вьетнамские штаб-квартиры оставались на постоянных удобных базах примерно в 80 километрах от Чепона. Не было создано структуры специального командования для проведения того, что было описано Вашингтону как «решающая» операция. Не было проведено ни одной проверки по вопросу того, смогут ли вьетнамские воздушные диспетчеры заменить американских. Слишком поздно мы обнаружили, что многие из вьетнамцев совсем не говорили по-английски. Не прошедшие подготовку вьетнамские дивизии были, таким образом, лишены по большей части воздушной поддержки, на которую рассчитывали согласно изначальному плану в целях поддержания контроля над сражением. При том, что все продолжалось по-старому, лаосская операция должна была бороться за ресурсы на фоне других требований в Индокитае. Это неизбежно привело к тому, что усилие застопорилось и надежды на решающий поворот сошли на нет.
