Всеобщая усталость отражалась во все более откровенных утверждениях о том, что никакая убедительная цель во Вьетнаме не может перевесить неприятие войны внутри страны. Вьетнамизация, которую требовали два года тому назад как средство прекращения нашего участия, теперь подвергается нападкам как средство продолжения войны. 16 апреля журнал «Лайф» раскритиковал наш отказ установить дату вывода: «Затянувшийся и не ограниченный конечными сроками вывод войск очень напоминает затянувшуюся и не ограниченную конечными сроками войну. …Страна, которая считает войну невыносимой, посчитает такую перспективу неприемлемой». «Нью-Йорк таймс» объявила 25 апреля: «Г-н Никсон сможет гарантированно получить поддержку широкой общественности, если откажется от ужасных иллюзий вьетнамизации и объявит однозначно о своем намерении вывести все американские войска из Вьетнама к установленному сроку, определенному как можно скорее, при условии согласия другой стороны освободить всех пленных из Соединенных Штатов и обеспечить безопасный выход американских войск». В более умеренных формулировках односторонний вывод был увязан с предписанием президенту Нгуен Ван Тхиеу расширить базу своего правительства, «пойти на компромисс» с коммунистами – как будто это он был главным препятствием в деле урегулирования и как будто какие-то такого рода переговорные возможности существовали на самом деле. «Выбор Сайгона, – разглагольствовала в своей редакционной статье «Нью-Йорк таймс» 6 апреля, – находится между продолжением войны в течение неопределенного времени и переговорами по компромиссному урегулированию. Шаги, направленные на расширение базы сайгонского правительства и предоставление возможности коммунистам принять участие в выборах этого года, если они согласятся на прекращение огня, стали бы полезными ходами в направлении политического урегулирования».
Бывшие официальные лица из администрации Джонсона, не имевшие никакого плана даже по ограниченному выводу, когда они находились у власти, продолжали верить в то, что обещание полного и одностороннего вывода войск стало бы гарантом скорейшего наступления мира. Кларк Клиффорд и Аверелл Гарриман никогда не упускали возможность продвинуть эту точку зрения. Другие бывшие официальные лица возглавляли делегации по лоббированию в конгрессе в пользу фиксированной окончательной даты. Расхваливание прошлогодней инициативы по прекращению огня полностью исчезло среди неустанного бичевания администрации за отказ сделать очередное предложение, которое, судя по всем данным, не привлекало Ханой никоим образом. Как по открытым, так и по закрытым каналам Ханой никогда не отходил от своего требования, чтобы война не заканчивалась до тех пор, пока мы не свергнем сайгонское правительство. Никто никогда так и не объяснил, какой смысл в продолжении войны, если была установлена фиксированная окончательная дата, и как мы могли бы оправдать дополнительные потери, когда уже объявили об окончании этого предприятия. В апреле и мае 1971 года было шесть недель демонстраций в Вашингтоне: митинги вьетнамских ветеранов против войны (включая факельные шествия, «уличные театры», слушания в конгрессе и символическое выбрасывание медалей), разбрасывание антивоенных листовок в правительственных зданиях и масштабная первомайская кампания в виде гражданского неповиновения, разрушения и вандализма, предназначенных для того, чтобы «заставить правительство остановиться»[52].
Усталость охватила не только критиков. Никсон настаивал на своем курсе, а я – на своей защите этого курса, и не потому, что мы хотели продолжать войну, а потому, что не могли согласиться с тем, что нам необходимо свергнуть дружественное правительство (пришедшее к власти в результате переворота, организованного нашими предшественниками) и свести на нет жертвы миллионов, которые рассчитывали на нас, как плату за уход. И мы не знали, как объяснить американским матерям, почему их сыновья должны подвергаться риску, когда конечный срок одностороннего вывода войск уже был установлен. Никсон считал трудным внятно изложить этот вопрос в благородной форме. Но он прилагал мужественные усилия во время своих пресс-конференций и в своих выступлениях: «Вопрос очень прост и состоит в следующем: оставим ли мы Вьетнам в таком виде, что – нашими собственными действиями – он сознательно превратится в страну под коммунистическим гнетом? Или нам следует оставить его так, чтобы это давало южным вьетнамцам разумный шанс на выживание как свободному народу?»[53]
