Никсону не нужны были дополнительные напоминания. Он ряд лет предупреждал, что прореагирует со всей мощью в ответ на северовьетнамское наступление. И он выполнил свое обещание. Вопреки сильной бюрократической оппозиции он разрешил неоднократное увеличение наших военно-воздушных и военно-морских сил в Юго-Восточной Азии. Он снял все бюджетные ограничения на воздушные вылеты. Он приказал проводить морские атаки на пространстве на 40 километров выше вдоль побережья Северного Вьетнама. 4 апреля он распорядился проводить тактические удары с воздуха вплоть до 18-й параллели в Северном Вьетнаме. 20 дополнительных самолетов В-52, дополнительные четыре эскадрильи истребителей-бомбардировщиков F-14 и еще восемь эсминцев были направлены в Юго-Восточную Азию. 4 апреля я сказал на заседании ВГСД о том, что президент полон решимости нанести поражение этому наступлению. Если бы нас заставили уйти из Вьетнама при таких обстоятельствах, вся наша внешняя политика оказалась бы под угрозой. Ханой вложил так много ресурсов в это усилие, что, если бы оно не оправдалось, то он почти наверняка должен был бы пойти на урегулирование. Я попросил каждое ведомство поставить в качестве приоритетной цели нанесение поражения этому наступлению.
Но оказалось не так просто обратить эту решимость на поле боя. Одной причиной оказалась дождливая погода, которая, к нашему разочарованию, оставила на земле большинство наших самолетов в течение первой недели. Более основательным стало состояние умов наших военных руководителей, сформировавшееся за десятилетия сдерживания и три года выводов войск. «У нас сложилось впечатление, – сказал я на заседании ВГСД 5 апреля, – что наши командиры втемяшили себе в голову, что нам нужно проявить минимум активности и что они получат награды за скорейший уход. Они недостаточно агрессивны».
Даже после того как эта мысль была доведена до их сведения, возникли серьезные разногласия между главой командования (был поддержан Лэйрдом) и Белым домом. В течение четырех лет генерал Абрамс исполнял с достоинством одну из самых неблагодарных работ, которая когда-либо поручалась американскому генералу. Он возглавил войска, насчитывающие 540 тысяч человек в 1968 году, но был тут же скован все возраставшими ограничениями. Перед ним постоянно ставили задачи, которые не имели смысла с военной точки зрения. Начиная с середины 1969 года его просили ликвидировать войска все более быстрыми темпами, сохраняя при этом безопасность Южного Вьетнама и ставя южновьетнамские войска на позиции, с которых они могли бы заниматься собственной безопасностью. Ему это удалось в значительной степени. К тому времени, когда Ханой ударил в 1972 году, большая, чем прежде, часть сельской местности находилась под контролем Сайгона; большая часть южновьетнамских подразделений повсеместно повысила свой уровень. Но по-прежнему, глубоко в душе, генерал Абрамс знал, что его втянули в проведение сдерживающих действий во время сражения, в котором даже небольшой стратегический резерв американских наземных сил был бы, несомненно, решающим. В течение трех лет его командование[71] было превращено в штаб-квартиру по выводу войск. А теперь от него требовали решающей финальной битвы.
Нет намерения унизить великолепного военного руководителя, если говоря о том, что генерал Адамс не смог быстро приспособиться к этой новой обстановке. Я встретился с ним в первый раз в 1961 году во время моего короткого пребывания в качестве консультанта Белого дома, когда в качестве командира бронетанковой дивизии, отвечавшего за планирование на случай экстренных ситуаций в Берлине, он блестяще вкратце проинформировал меня по этому вопросу. Он тогда отличался смелостью и творческой фантазией. Но четыре года разочарований в Сайгоне сделали свое неблагодарное дело. Разрываясь между своими убеждениями и необходимостью подчиняться гражданскому начальству, он все больше спасался в рутине. Его отказ изменить нормальные оперативные процедуры даже для лаосской операции внес свой вклад в то, что она не принесла решающих результатов. (Главная ошибка, однако, заключалась в попытке получить решающие результаты при недостаточных силах, за что все высокопоставленные официальные лица, включая меня самого, несут свою долю ответственности.) А в 1972 году он рассматривал северовьетнамское наступление в сугубо местных условиях. В течение трех лет Вашингтон торопил его уйти из Вьетнама, а теперь вдруг заставил его победить с уменьшившимся арсеналом. Его ответы были раздражительными, временами педантичными, этакими рассуждениями по поводу полномочий главы командования. Это в итоге заставило меня в какой-то момент сказать Муреру в отчаянии, что и у главнокомандующего тоже есть свои прерогативы.
