Пентагон предпочитал программу с «Трайдентами» по многим причинам. Лучше потратить ресурсы на новое поколение подводных лодок и ракет, чем на усовершенствованную версию уже существующей системы «Посейдона». Срочная программа строительства новых «Посейдонов» будет конкурировать с другими программами строительства, связывая верфи. Министр Лэйрд в памятной записке от 4 января, адмирал Мурер на заседании комиссии по проверке 8 марта и оба, Лэйрд и Мурер, на заседании Совета по национальной безопасности 17 марта горячо утверждали, что лучше иметь новую подлодку в 1978 году, даже за счет наличия меньшего количества стратегических подводных лодок в промежутке. Адмирал Эльм Зумвальт, руководитель военно-морских операций, занял аналогичную позицию[78]. Мел Лэйрд так обобщил доводы против различных вариантов предпочтения строительства существующих типов: «Каждый из этих вариантов… отражает скорее реагирование на чрезвычайную ситуацию, чем хорошо обдуманную, конструктивную, долгосрочную программу; эти варианты могут, таким образом, быть контрпродуктивными в политическом и дипломатическом плане».
Если бы мы предпочли «Трайдент», то должны были действовать быстро для достижения соглашения по замораживанию БРПЛ. Его следовало обсудить на переговорах до того, как Советы поймут, что мы решили не строить дополнительно подводные лодки с ракетами на борту во время моратория. В противном случае у них не будет стимула соглашаться на замораживание, а мы могли бы покончить с самым худшим из всех решений: неограниченная советская программа, которой не противостояли никакие новые американские ракеты морского базирования в течение нескольких лет. Если не будет замораживания наступательных вооружений, включая БРПЛ, количественный разрыв с нами будет расширяться с каждым проходящим месяцем. Но как мы могли побудить Советы прекратить программу, когда у нас не было никакой и не предвиделось на ближайшие пять лет? Лэйрд 18 января вышел с оригинальным решением. В памятной записке президенту он настаивал на скорейших переговорах по замораживанию наступательных вооружений; для того чтобы хоть как-то справиться с вопросом о подлодках, он стал ратовать за то, чтобы разрешить Советам продолжать строить БРПЛ, – хотя, может, более медленными темпами, – при условии, что они демонтируют старые МБР и БРПЛ на индивидуальной основе по принципу обмена одного на другое. Мы подсчитали, что Советы имеют примерно 209 устаревших МБР и около 30 устаревших БРПЛ на атомных судах, что в итоге составляет около 240 единиц. Если Советы осуществят свой полный вариант, мы ликвидировали бы несколько сот их устаревших тяжелых ракет с высокой массой боевой части, которые в силу их уязвимости используются только для советского первого удара. В то же самое время мы сохранили бы общее количество советских ракет, запускаемых с подводных лодок, на почти 200 единиц меньше того, во что адмирал Мурер оценил их потенциальную программу.
План Лэйрда был обсужден на комиссии по проверке 8 марта и на встрече в полном составе СНБ 17 марта с общим одобрением (хотя по традиции президент воздержался от принятия окончательного решения). На заседании комиссии по проверке 8 марта оба – и Джерард Смит, и заместитель государственного секретаря Джон Ирвин – настаивали на том, чтобы вопрос о БРПЛ был оставлен на усмотрение президента для решения в Москве. Я воздержался, так как отрицательно отношусь к проведению президентом переговоров по вопросам, оставленным под конец и затрагивающим так много технических решений. Я опасался, что цейтнот необходимости урегулирования может оказаться слишком большим для получения рационального результата. (В этом обмене много иронии в свете последующих заявлений, что слишком много вопросов обсуждалось в Москве во время встречи в верхах, когда время очень поджимало. На самом же деле все, за исключением одного, ключевые вопросы были урегулированы до саммита, а тот единственный был намного менее сложным, чем вопрос о БРПЛ.)
