В конечном счете, китайское послание оказалось не тем, что мы ожидали. Напротив, в нем принималась процедура ООН и политическое урегулирование, которое я обрисовал Хуан Хуа двое суток назад, – призыв к прекращению огня и выводу войск, но с прицелом к постоянному прекращению всех боевых действий. Анализ Чжоу Эньлая совпал с нашим. Удивительно, но Пакистан, Китай и, – если можно было верить Воронцову, – Советский Союз теперь работали в одном направлении под нашей эгидой. Но Никсон не знал об этом, когда принимал свое одинокое и смелое решение. Если бы все развивалось так, как мы предполагали, у нас не было бы иного выбора, кроме оказания содействия Китаю в той или иной форме, вопреки возможному сопротивлению большинства правительства, средств массовой информации и конгресса. А мы по-прежнему были в разгаре Вьетнамской войны. Оценка историей Никсона, какими бы ни были ее выводы, не должна замалчивать его смелость и патриотизм при принятии такого решения, с риском для его сиюминутного политического интереса, во имя сохранения баланса сил с целью достижения конечной безопасности всех свободных народов.
Когда мы получили китайское послание, мы 24 часа выполняли маневры флота, чтобы дать возможность Москве ответить на наше сообщение по «горячей линии» связи. Ответ пришел, тоже по «горячей линии», в 5 утра 13 декабря, когда президент и я были на Азорских островах. В нем повторялось то, что Воронцов уже сказал нам: Советы «проводят уточнение всех обстоятельств в Индии». Они проинформируют нас о результатах безотлагательно. Таким образом, вопрос обстоял ровно так, как описал его Джордж Буш в соответствии с нашими инструкциями в Совете Безопасности накануне вечером:
«Вопрос сейчас стоит о дальнейших намерениях со стороны Индии. К примеру, намерена ли Индия использовать нынешнюю ситуацию для уничтожения пакистанской армии на западе? Намерена ли Индия использовать в качестве предлога пакистанские контратаки на западе для того, чтобы аннексировать территорию в Западном Пакистане? Преследует ли она цель захватить части контролируемого Пакистаном Кашмира вопреки резолюции Совета Безопасности 1948, 1949 и 1950 годов? Если это не входит в намерения Индии, тогда ей требуется срочно заявить об этом. Мир имеет право знать: каковы намерения Индии? Цели Пакистана стали ясны: он признал резолюцию Генеральной Ассамблеи, принятую 104 голосами против 11. Мое правительство задавало этот вопрос индийскому правительству неоднократно за последнюю неделю. Я с сожалением информирую Совет о том, что ответы Индии были неудовлетворительными и не обнадеживающими».
