В них имеется, конечно, и более узкий политический бонус. Сказать, что Никсон, решаясь на свою вторую европейскую поездку, не знал, как она отразится на предстоящих выборах в конгресс, означало бы отрицать в нем наличие качеств, которые привели его в президентское кресло. Он, в конце концов, стремился осуществить встречу в верхах с Советами в тот период и ненадолго соблазнился встречей с главами правительств Великобритании, Франции и Федеративной Республики Германия, которая была предложена Вилли Брандтом, чтобы придать импульс и санкционировать «восточную политику». Помпиду несколько артачился, потому что он хотел избежать создания видимости того, что Брандт ведет переговоры от имени Запада в целом. И мнение Никсона относительно «восточной политики», описанное ранее, не делало его человеком, горевшим желанием одобрить ее таким значительным способом. Таким образом, эта поездка организовывалась вокруг визитов в Италию, Югославию, Испанию и Ирландию, плюс ночевка вместе с Шестым флотом и завтрак для встречи с новым британским премьер-министром Эдвардом Хитом в Чекерсе. Акцент на Средиземноморье и остановка с Шестым флотом подчеркивали нашу продолжающуюся решимость играть роль в обеспечении безопасности и развития этого региона. Советское влияние на Ближнем и Среднем Востоке нарастало с 1967 года. Мы только-только миновали осенний кризис вдоль Суэцкого канала и в Иордании. В Ливии к власти пришел радикальный режим.
Поездка Никсона началась 27 сентября 1970 года в Риме, где я присоединился к нему после встречи с Суан Тхюи в Париже. К той осени итальянская политика корчилась в муках конвульсивных маневрирований, которыми для постороннего наблюдателя представлялась рутинная смена правительства, но которые на самом деле сводились к усилению тенденций полевения, характерных для итальянской политики со времени «открытия пути влево» в 1963 году. Когда Никсон посетил Италию в 1969 году, Мариано Румор был премьер-министром в правительстве, состоящем полностью из христианских демократов, но управляющем при тактической поддержке со стороны социалистов. Во время «горячей осени» 1969 года профсоюзы, в которых доминировали коммунисты, показали свою мощь серией ожесточенных забастовок, часто превращавшихся в бунты. Профсоюзам удалось провести так называемый «Статут трудящихся», который в дополнение к ликвидации многих несправедливостей также сместил баланс сил в трудовых переговорах решающим образом в пользу профсоюзов. Западноевропейские коммунисты еще не раскрыли достоинства НАТО; оба визита Никсона в Италию проходили под поддержанные коммунистами бунты, направленные против НАТО, войны во Вьетнаме и для ровного счета против президента.
Итальянские региональные выборы в июне временно приостановили продвижение коммунистов, но привели к новым трениям внутри правящей коалиции. Социалисты, слегка поправив свои дела, стали трактовать свой успех как поощрение к движению и дальше влево, притом что партии на правом фланге были разбиты. Христианские демократы оказались в замешательстве, разрываясь между левым крылом, отделившимся от коммунистов преимущественно в силу религиозной веры, и правым крылом, отколовшимся от неофашистов преимущественно в силу демократических убеждений. Коммунисты с их дисциплинированной организацией склоняли весь этот спектр влево. Они следовали стратегии своего теоретика Антонио Грамши, которая состояла в систематическом проникновении в ключевые институты общества – профсоюзы, судебную власть, школы – перед финальным скачком с целью получения права на участие в управлении.
7 июля Румор ушел в отставку и Эмилио Коломбо стал премьер-министром четырехсторонней коалиции (христианских демократов, республиканцев, социал-демократов и социалистов). Альдо Моро был министром иностранных дел. Правительство просуществовало не очень долго. Коалиция – дольше. «Открытие пути влево» процветало до такой степени, что стало больше невозможно управлять без социалистов. А социалисты, в свою очередь, не очень-то стремились увеличить слишком сильно пропасть между собой и коммунистами, с которыми у них была коалиция во многих провинциальных правительствах. Таким образом, коммунисты имели растущее, хотя и несколько косвенное, влияние на итальянское правительство – результат совершенно противоположный тому, что имели в виду отцы-основатели «открытия пути влево». Было так много влияния на самом деле, что однажды хитрый Моро решил, что может использовать коммунистов, чтобы ослабить социалистов. Если было необходимо молчаливое согласие коммунистов в любом мероприятии, его всегда можно было добиться. Влияние коммунистов в силу этого варьировало от молчаливого до формализованного вето при поддержке Моро.
