Нарния расцвела благодаря усилиям своих правителей. Теперь это была не та страна, что робко поднимала голову после столетнего зимнего плена. Птица наконец расправила крылья и теперь задумчиво осматривалась, размышляя, пора ли ей взлетать или стоит немного повременить. Армия набирала мощь, быстрыми темпами развивался флот, шла оживленная торговля с дальними соседями и Орландией. Теперь заросшие за сто лет дороги не мешали телегам с товарами, но даже вырубка деревьев для этого шла очень бережно, а стволы пошли на благие цели – на постройку новых жилищ. Питер старался относиться к природе и лесам с особым почтением, оттого полей для засева оставалось не так много, как хотелось бы, из-за чего ими приходилось распоряжаться с умом. Государь Нарнии внимательно осматривал свои владения – луга, колосящиеся пшеницей, рожью яровых сортов. Их уже пришло время собирать для того, чтобы зимой подданным не угрожал голод, а вот озимым культурам предстояло отправиться в закрома только в конце весны. Конечно, было бы выгоднее засеивать поля так, чтобы получить как можно больше урожая, но земля тогда быстро выдохнется, не успеет восстановиться, а этого Питер не желал. Нельзя брать с природы больше, чем та способна дать, - это неблагодарное к ней отношение принесет Нарнии беды.
До самого горизонта расстелилось золотое, полное жизни покрывало. От ветра по спелой пшенице пробегали волны, а от ее тихого шелеста на душе становилось необычайно тепло и уютно. Верховный король обсудил с ответственным за это министром сроки, в которые урожай должен быть собран, и прежде чем уехать, бросил последний взгляд на картину мира и спокойствия. Здесь было так хорошо, что не хотелось покидать плодородное поле… Но это спокойствие покупалось дорогой ценой.
На западе, в отдаленных землях, шли ожесточенные бои. Слуги Джадис, как и прежде, вредили нарнийцам, нападали на них и всячески пытались разрушить тот мир, что старательно строили короли и королевы. После прекрасного Суэр-Гуина Питер отправлялся в военный поход во второй раз, оставив Эдмунда за главного. Уже тогда стало ясно, что столь организованное сопротивление не может обходиться без вожаков. Белая Колдунья возглавляла свою армию, но даже она не могла справиться без приближенных, среди которых были не только минотавр Отмин и волк Маугрим, убитые в ходе войны. Наверняка остались еще лидеры, координирующие действия выжившей нежити… Иначе расправиться с ними было бы куда проще. Как и раньше, борьба с врагами шла в основном в теплое время года – пока не было снега. Кентавры и сатиры утопали в сугробах, и с этим ничего не удавалось поделать. Всю Нарнию ведь не расчистишь от заносов, а зимы всегда были снежными и морозными… Второй поход особых успехов не принес, а когда началась подготовка к третьему, Эдмунд неожиданно восстал. Младшему брату надоело сидеть в Кэр-Паравале, пока Питер воюет. Будь воля государя, он бы отправился в бой сам – уже знал, что и как делать, да и подвергать Эда риску не хотел. Однако тот в своей борьбе дошел до заявления, что он, между прочим, тоже король и ему необходим боевой опыт! Генерал Ореиус поддержал мальчика, посчитав его готовым к такой миссии, а праведное возмущение брата было столь велико, что Питер уступил. Провожать его на войну оказалось очень тяжело – в голову лезли мысли о том, что может произойти трагедия, а его в нужный момент не окажется рядом. Как тогда, в битве у Беруны… Пришлось наступить своим тревогам на горло и не омрачать отъезд Эдмунда лишними сомнениями.
Так что мир и покой, что царили в центральной и восточной части Нарнии, были куплены пролитой в западных лесах кровью и звоном мечей. Питер регулярно получал донесения от Ореиуса, в которых тот уведомлял, что операция проходит более-менее гладко. Сражения были тяжелыми, посланные туда отряды терпели немало жертв, но в борьбе с тварями Колдуньи не было иного выхода. Увы, Верховный король видел слишком многое, чтобы обманываться сухими отчетами. Перед глазами у него возникали погнутые мечи, окровавленные доспехи и тела убитых воинов… Он проходил через это, а теперь тому же испытанию подвергался его брат. Но, к удивлению государя, Эдмунд шел несколько иным путем.
