Он уже не раз и не два проводил церемонию наречения и знал, как и что полагается делать, но не мог избавиться от волнения. Питер успел уразуметь, что имя – это больше, чем слово, которое будет сопровождать кого-либо всю жизнь. Во многом оно и определяет судьбу нареченного. Объяснить это было невозможно, вероятно, древняя магия, которая пропитывала Нарнию, играла свою роль. Однако легкую слабость побеждала заслуженная гордость. Верфи были детищем Верховного короля, именно ему они были обязаны и своим появлением на свет, и столь продуктивной работой. Каждый спущенный на воду корабль был для государя не просто сооружением из дерева, способным бороздить просторы моря… И от него зависело, будет ли благоволить парусникам удача, ведь, увы, случались и трагедии. В штормах уже успела затонуть пара суден. Питер помнил их названия: «Бравый» разбился о прибрежные скалы, возвращаясь с Одиноких островов. Хвала Аслану, часть команды выжила в бушующих волнах, а грифоны успели заметить крушение вовремя и позвали помощь! Судьба «Звезды» так и осталась неизвестной. У ближайшего из Семи островов, Мьюла, нашли жалкие обломки, но были ли это следы гибели большого парусника, никто не мог сказать точно. Он словно в воду канул – ни моряков, на нем плывших, ни свидетелей трагедии… Ничего, что могло бы пролить свет на эту тайну, будто сияющую на небосклоне звезду заволокло туманом, который не может пробить ее свет, как было в ночь перед спуском судна на воду.
Вспомнив об этом ужасном случае, Питер вышел вперед, борясь с комком в горле. Никто из свидетелей торжественной церемонии не заметил бы в Верховном короле волнения – он научился полностью владеть собой и скрывать эмоции, что могут смутить подданных. Юноша глубоко вздохнул. Он уже знал, как назовет новый корабль, и сомнений в выборе не испытывал. Взяв из рук слуги бутылку с вином, государь поднял голову и провозгласил в полной тишине, нарушаемой лишь плеском волн:
- Море может быть ласковым и нежным, а может впасть в буйство и ярость, и даже слаженная работа команды не поможет, если не обуздать ветер, вечный спутник штормов и помощник моряков. Его потоки незаметны для глаза, пока не надуют паруса, его силу невозможно вообразить, а характер его непостоянен и изменчив… Южные ветра теплы и надежны. Они наши друзья. Северные, наоборот, резки и жестоки. Неукротимые, свободолюбивые, они подчинятся не каждому – лишь сильному и отважному кораблю! Такому, как ты! Потому я нарекаю тебя Мистраль, и да будут северные ветра помогать тебе – по воле небес и Аслана!
На этих словах Верховный король широко размахнулся и бросил бутылку точно в нос корабля, из-под днища которого уже выбили задерживающие клинья из-под спусковых салазок. Алая жидкость обагрила еще свежее, не тронутое штормами дерево – верилось, что она точно кровь вдохнет в парусник и фигуру на его носу жизнь. И впрямь, в глазах птицы, раскинувшей крылья на гальюне, что-то блеснуло за миг до того, как корабль с грохотом сорвался с берега в воду. Собравшихся окатили соленые брызги, поднявшиеся волны с шумом налетели на причал, и заголосили наяды, кружась вокруг качающегося Мистраля. Море, возмущенное вторгшимся на его территорию гостем, успокоилось, приняло его к себе, и вот уже парусник гордо пронзает мачтами небеса, уже названный, вступивший в новую, полную приключений и путешествий жизнь. Питер искренне улыбнулся, любуясь им.
Эта улыбка не сходила с его уст до самого вечера. Этот день Верховный король посвятил разъездам по Нарнии. Сколько бы ни было у него забот, необходимо собственными глазами видеть, как развивается и меняется со временем страна. Солнечная погода к тому располагала, да и Кэр-Параваль оставить отныне было не страшно. Люси уже полгода как принимала активное участие в управлении государством. Конечно, серьезных и сложных дел ей не поручали, хотя девочка очень возмущалась на этот счет – ведь Эдмунду, как и ей, было десять, когда он сел на трон, а брат делал куда больше! Однако Питер выдумал сестре такое занятие, что все тревоги юной королевы испарились, как дым, так много времени и сил оно требовало. Но и пользы, надо заметить, приносило немало. Отныне любой нарниец, что чувствовал себя обиженным или обделенным, мог обратиться к Люси Отважной за помощью и советом. Благодаря содействию мистера Тумнуса, который стал не только учителем своей подруги, но и верным секретарем, она вела тесное общение с простым населением, которого становилось все больше. Теперь у дворца, да и в других городах и поселениях, что росли точно грибы вокруг столицы, жили не только коренные нарнийцы, но и люди с Одиноких островов, и у всех были какие-то проблемы. Дело, порученное Люси, удовлетворяло ее запросы и помогало чувствовать себя нужной, взрослой, и так оно и было. В отсутствие Сьюзен и Эдмунда Питеру помогала только младшая сестра, и вклад ее в управление был неоценим. Такого энтузиазма и потока энергии государь еще не видел и даже немного завидовал девочке, которая с жаром принялась за работу.
