Генерал не особо распространялся в своих письмах, но одно было понятно точно: манера ведения боя у младшего короля была совсем иной. Он предпочитал ночь дню и, более того, планировал засады, к которым Питер относился довольно прохладно, хотя и понимал их необходимость. Эдмунд же строил ловушки постоянно и умудрялся делать это настолько ловко, что все диву давались. Ореиус раскрыл секрет своего командующего: тот во многом полагался на разведку. Тесное общение с Лисом дало мальчику множество слуг в лесу. Ночных хищников не увидеть в темноте, не заметить в кустах, ибо сама природа приспособила их к скрытности. Готовил западни Эдмунд именно с их помощью, ибо обычных воинов было куда проще заприметить в сумерках. Что помогало ему определить, куда враги будут держать путь? Полет на грифоне прославил младшего короля на всю Нарнию. Никто и подумать не мог, что кто-то, обделенный крыльями, поднимется в небеса. Это приключение, приобретшее оттенок магии в ночь Суэр-Гуина и окутавшее короля туманом тайны, не только вырвало его из депрессии. Оно стало и ключом к высоте, откуда можно увидеть все, - к небу. Филин Меар, как и Лис, вручил Эдмунду в руки оружие, которым тот без зазрения совести пользовался.
Птицы стали его глазами и ушами. Никто не обратит внимания на мелкую пичугу, что сидит в ветвях дерева и чистит себе перышки. Но она все слышит, все видит… И все рассказывает тому, кому служит. Благодаря непрерывному наблюдению за противником нарнийцы были в курсе всех его перемещений, заранее узнавали о коварных планах атак. Эдмунду удалось вовремя перехватить инициативу и одержать несколько крупных побед, что обеспечило ему как славу отличного стратега, так и человека, владеющего некой странной магией, которая позволяет ему знать обо всем, что происходит в мире. Это оказывало на воинов неплохой эффект: те шептались, что ничто не способно укрыться от взора младшего короля Нарнии, а Ореиус и другие посвященные тайны не раскрывали. Твари Джадис, потерпев громкие поражения, стали более осторожными, и темп противостояния замедлился. Почему – Питеру было доложено вместе с наступлением холодов и, что его несказанно удивило, прибытием в Кэр-Параваль брата.
Эдмунд не предупреждал о том, что приедет. Более того, его визит произвел настоящий фурор – не каждый день в главном дворе приземляется грифон, со спины которого спрыгивает облаченный в доспехи подросток! Питер представил реакцию на такое появление Сьюзен: она бы точно не одобрила подобного показушничества. Однако то ли младший король вознамерился подогревать свою славу колдуна, то ли просто очень торопился, - он не обратил на собравшихся зевак никакого внимания и поспешил к Верховному, которому как раз сообщили о нежданном госте.
- Срочно созывай совет, Пит, - заявил Эдмунд прямо с порога, не успел государь и слова сказать. Он был очень сосредоточен. Питер не стал тратить время – раз брат прибыл лично, то дело действительно серьезное. Но за те несколько минут, что потребовались для сбора всех министров и военачальников столицы, он успел хоть немного оглядеть младшего короля.
Если государь, которому уже исполнилось пятнадцать, из подростка успел превратиться в юношу, статного и неплохо сложенного, то Эдмунд только вступил в этот сложный период. Он быстро рос, из-за чего черненые доспехи приходилось подгонять прямо в боевых условиях – Ореиус однажды отметил это в письме. Если старший брат уже стал более-менее оформившейся птицей, то младший походил на птенца – долговязого, нескладного, но уже с серьезным, пристальным и непроницаемым взглядом воина, который никогда не теряет бдительности. Броня его была покрыта множеством царапин, кое-где виднелись следы вмятин, исправленных в лагере. Меч явно не залеживался в ножнах, да и сама осанка короля изменилась. Движения стали более четкими, продуманными – в них не было ничего лишнего. Да, три месяца, проведенные в битвах и сражениях, меняли человека больше, чем два года тренировок… Питер подумал о том, как изменился сам и каким непривычным в первые часы казался Кэр-Параваль. Мирный дворец, в котором не было опасности, не вызывал доверия бойца, который привык всегда быть начеку. Верховный король узнавал в брате свою тревогу – пальцы, сжимающие при обычном шорохе рукоять клинка, напряженный взгляд. К этому просто нужно привыкнуть… Но следовало ли это делать Эдмунду, столь неожиданно вернувшемуся с фронта домой? Возможно, он так же быстро улетит обратно?
