- Зато удастся избавиться от всех разом, - возразил Эдмунд. Только бы ничего не сорвалось за всю зиму, ведь с такими врагами многое может измениться. Лидеры сопротивления хитры и изворотливы, принесли нарнийским королям столько проблем и забот. Не зря служили самой Белой Колдунье… Ничего, Ореиусу не впервой охранять границы отбитых территорий. Он никого не впустит и не выпустит из Западного леса, графом которого являлся Эдмунд. Подросток усмехнулся при мысли, что именно на его владениях разворачиваются боевые действия. Повезло, так повезло.
Мысли его потекли в другом направлении. Король скормил Меару остатки мяса и, вытерев руки о штаны, извлек из голенища сапога плотно свернутый пергамент и палочку из свинца и цинка, что заменяла карандаш. Жизнь многому Эдмунда научила – в том числе и тому, что некоторые секреты следует хранить особенно тщательно. Люси однажды нашла спрятанную им карту Кэр-Параваля, и больше такой ошибки мальчик допускать не собирался. Чертеж дворца Джадис он всегда носил с собой, и о его существовании знал только Питер – и то потому, что звался государем. На этот пергамент наносились все данные об устройстве замка, полученные благодаря птицам. Будь у короля возможность, он бы и мышей туда заслал, да те говорить, увы, не умели и были слишком глупы. Приходилось обходиться тем, что есть, но и того хватало, чтобы составить вполне информативную карту, которую постоянно обновляли. Меар регулярно приносил сведения, пополняющие знания Эдмунда о зловещем дворце. Мальчик был единственным, кто переступал его порог. Он бывал во внутреннем дворе, тронном зале да в темнице просидел какое-то время. Король еще усмехался про себя – как неожиданно его предательство принесло пользу! И хотя ее было маловато, эти сведения стали опорой для действий разведки, и теперь у него в распоряжении был сносный чертеж вражеской цитадели.
Порыв ветра вдруг вырвал пергамент из его рук, решив поиграться с ценным документом. Эдмунд, слишком увлекшийся разговором с Меаром, не успел подхватить его – а может, уже стал терять сноровку, приобретенную в боях. Мирная жизнь не способствует острой реакции, всему есть своя цена. Филин расправил крылья и взлетел, намереваясь догнать шальной ветер и отобрать у него добычу. Подросток остался наверху, ругая себя за невнимательность. Это ж надо было так сглупить: хранить карту, как зеницу ока, и потом так ее профукать! Конечно, он восстановит чертеж по памяти, на которую не жаловался, но обращаться так с важными сведениями нельзя! Позор! Это ж сколько времени ему все переделывать теперь…
Филину никак не удавалось настичь свою цель. Он не был приспособлен к безумным гонкам и виражам. Куда лучше Меар справлялся с бреющим полетом, паря в воздухе. Эдмунд уже попрощался со своей картой, как на помощь пришла одна из птиц, крутившихся у шпилей башен дворца. Ловкий сапсан заложил крутое пике и обрушился на пергамент, точно молния в грозу. Пара мгновений, и вот уже самый быстрый летун вцепился в протянутую руку короля острыми когтями, держа в клюве карту и довольно сверкая глазами. Сопящий филин тоже вернулся, но без поклажи. Эдмунд немного растерялся, но протянул вторую руку, думая, что скоро к списку его титулов прибавится и почетное звание жердочки для пернатых.
- Как твое имя? – спросил он у сапсана. Тот что-то невнятно ответил: говорить с занятым клювом было не самой лучшей затеей. Король совсем потерялся. Забрать пергамент он не мог, не потревожив седоков, а птица не могла его просто выплюнуть, иначе все усилия по спасению документа пропали бы втуне. На помощь пришел Меар: делая величайшее одолжение, он взял бумагу в свой клюв, надолго выбыв из беседы, о чем явно жалел. Освободившись от ноши, сапсан звонко ответил:
- Фалко, Ваше Величество! Я счастлив встретиться с Вами!
- Ты мне очень помог, Фалко, - кивнул Эдмунд, на что последовал радостный ответ:
- Это честь для меня, Ваше Величество! Если Вам понадобятся быстрые крылья и ловкий слуга, а не медлительный советчик, то можете всегда положиться на меня!
Меар раздраженно ухнул, но на большее его не хватило. Он предпочел молчание повторной потере карты. Дерзкий Фалко щелкнул клювом и, надменно покосившись на неторопливого филина, нырнул вниз, в бездонную пропасть. Эдмунд, посмеиваясь, забрал у Меара пергамент, и он тут же принялся ворчать, ругая бурную молодость и пустую голову сапсана, из которой ветер унес последние искры разума. Кажется, жизнь входила в прежнюю колею.
