Поэтому, когда в следующий раз захотите потратить месячную зарплату на новую модель смартфона, почти ничем не отличающуюся от старой, подумайте дважды, ведь именно вы поощряете корпорации в их теперешнем виде, а значит сдерживаете развитие человечества. Когда в следующий раз клюнете на рекламу, напомните себе, что все не то, чем кажется…»
Так заканчивалась статья Олега Рогина в журнале Hi Tech. Вернее, на этой фразе ее закончил зачитывать Джереми Финк.
– Вы точно сошли с ума, – резюмировал он.
Главный редактор оперся о подоконник единственного окна своего кабинета, сунув руки в карманы жилетки, чтобы случайно их не распустить. В нем кипели смешанные чувства. С одной стороны, он принял Рогина на работу, чтобы иметь выход на его влиятельную жену, с другой – Олег начал создавать больше проблем, чем мог принести пользы. Статьи вроде этой задевали чувствительные точки влиятельных людей. Советники некоторых компаний уже явно намекнули Финку, что продолжать так дальше нельзя.
– Нельзя больше так продолжать, – хмуро сказал он вызванному на ковер Олегу. – Некоторым людям ваши статьи не нравятся.
– Но многим они по душе, – ответил Олег. – Всем не угодишь, так что вполне уместно довольствоваться группой благодарных подписчиков. Ненавистники просто не будут меня читать, а вот поклонники принесут прибыль журналу.
– Нет, нет, – перебил его руководитель. – Вы не понимаете, что противники вашего стиля гораздо более влиятельные люди, чем поклонники. Я вам много раз говорил, что нельзя так просто критиковать корпорации и выступать против общества потребления. Это расценивается как богохульство и анархизм со всеми вытекающими последствиями.
– А как же свобода слова? – негодовал Олег.
– У этой свободы есть рамки, – хладнокровно ответил Финк.
– Вы же понимаете, что я нашел свою нишу и не собираюсь продавать душу богатеям из корпораций?
– Конечно, понимаю, – спокойно сказал Финк. – Тем более что богатеи уже поставили мне ультиматум. Я вас увольняю.
Очередная глава жизни подошла к логическому концу, и совершенно нечего было противопоставить подкравшейся черной кошке несчастья. Утро понедельника вообще редко бывает добрым.
Сурово кивнув уже бывшему начальнику, Олег вышел из кабинета и побрел к своему столу. Не обращая внимания на людей вокруг, он миновал шумный коворкинг, взял папку со своими черновиками и ноутбук. Внезапно его пробила дрожь. Олег почувствовал себя просто зрителем чьей-то жизни, показываемой на экране в кинотеатре. Пленку будто заело, и последние десять секунд повторились снова, вызвав недвусмысленное ощущение дежавю. Где-то это уже было. Похожая разоблачительная статья, похожее увольнение.
Ровно пять лет назад, в день годовщины свадьбы.
И теперь, шагая по залитой осенним солнцем улице, Олег с ностальгией вспоминал старые времена, когда жизнь была лучше, а трава зеленее. Несмотря на новые технологии, облегчающие жизнь, и на переезд к этим самым технологиям в Балтимор, в воздухе чувствовалась горечь утраты надежды на что-то лучшее, по крайней мере так казалось вынужденному мигранту. Все эти пять лет он двигался вперед по жизни, но в то же время будто отклонялся куда-то в сторону от фарватера своего счастья. Невероятно, пять лет назад он хотя бы радовался годовщине свадьбы, а теперь даже такой светлый день не предвещал ничего хорошего – Милана обо всем забыла и умотала с Алисией в Атлантик-Сити – погулять так, как не гуляла никогда в Мэриленде.
Когда Олег вернулся в арендованной дом в пригороде, тот был совершенно пуст. Понятно, что в отсутствие жены и прислуги некому были там находиться, но пустота эта была тягучей и всеобъемлющей. Одинокие мертвые стены будто высасывали энергию, чего нельзя было сказать о прошлой съемной квартире в центре Балтимора, где можно было днями сидеть одному и все равно наполняться душевным уютом и теплотой. Хорошо было и в подмосковной студии. Возвращаться в прежнее жилье не надоедало, оно будто являлось частью семьи, в отличие от нового особняка, выбранного не с душой, а с расчетом. Двести квадратных метров холодного уныния, начинающегося с широкой плитки на всем пути от дороги до входа с широкими полукруглыми ступенями. Стоящий в нескольких метрах от них гараж был безжизненным, как и, гостиная на двадцать персон, как и несколько кабинетов, в коридорах между которыми запросто можно было потеряться и никто тебя там не найдет. В этом доме даже можно было повеситься и быть уверенным, что тебя посчитают пропавшим без вести – таким большим и брошенным он казался. Отчасти были виноваты голые стены и малое количество мебели, ведь Милане некогда было обживаться – она и ночевала-то дома редко, а Олегу не позволял бюджет. Стоило ему немного прийти в себя и погасить все кредитки, как очередной удар – увольнение из журнала – вновь вынуждал натянуть удила.