Ведущая курсов с восторгом говорила о своей белой неполноценности, испытывая от этого истинное блаженство.
– Все не то, чем кажется, – проговорил Олег.
– Погоди, – снова вмешался Си Джей. – Но почему бы тебе просто не согласиться? Это ведь ваши белые предки держали наших в рабах.
Олег тратил по несколько секунд на составление понятных по-отдельности слов в осмысленное предложение, а потом отвечал.
– Мои белые предки держали в рабах моих белых предков, – сказал он, вызвав у собравшихся недоумение.
– Это как? – спросил парень.
– У нас в России рабами были только сами россияне. Из других стран невольников мы не завозили.
– Что за глупость? Зачем унижать своих же, – не унимался Си Джей, изумленно разводя руками.
– То есть в унижении людей другой расы больше смысла? – удивился Олег.
– Он не это хотел сказать, – вступилась преподаватель. – И вообще, мы собрались здесь не для споров, а для примирения…
– Не, не, погодите, – оживился уроженец гетто. – Это интересно, пусть расскажет.
Ведущая курсов скрестила руки на груди, перевалилась с ноги на ногу и, повернувшись к Олегу, широко раскрыла глаза – на универсальном языке мимики разрешила ему продолжить.
– По учебникам, фильмам и книгам я знаком с вашей историей, – медленно произнес Олег. – Так вот в том же году, когда вы начали избавляться от рабства, наш царь отменил крепостное право.
– Что это такое?
– Крепостное право означало, что все крестьяне в России принадлежали своим владельцам, строили им дворцы, выращивали для них еду, прислуживали. Хозяева могли продавать своих крепостных подобно вещам и наказывать без суда.
– Так это же в точности как наши плантаторы до отмены рабства! – Си Джей удивленно посмотрел на преподавателя. – Помните, на той неделе вы нам рассказывали?
– Да, и всем нам должно быть стыдно за позорное пятно в нашем прошлом, – отскакивало от зубов женщины. – Но на этом позор нашей расы не закончился. После отмены рабства была еще сотня лет сегрегации.
– Ага, точно, – вспомнил Си Джей и опять повернулся к Олегу. – Мы страдали еще сотню лет после того, как русские были освобождены.
Рогин почувствовал себя на школьном занятии.
– У нас тоже была сотня лет страданий. – Он окончательно захватил внимание учащихся. – Во-первых, крепостных освободили без земли и собственности. Они по-прежнему вынуждены были пахать на своих господ. А вскоре к власти пришли коммунисты, все у всех отобрали и согнали крестьян в колхозы – полные аналоги ваших плантаций. По сути – то же самое крепостное право, только людьми владели не капиталисты, а государство. И продолжалось это примерно до 60-х годов 20 века, когда условия в колхозах улучшились и крестьянам даже стали выдавать документы, а рабочих перестали сажать в тюрьму за прогул. Кстати, в очередной раз это совпало с вашей историей. Я имею в виду окончание расовой сегрегации.
Наступила тишина, когда даже было слышно, как выходец из гетто задумчиво чешет затылок. Преподаватель раскрыла было рот, но не смогла придумать ничего соответствующего ситуации.
– Во дела, – наконец произнес Си Джей. – Это вообще какой-то садизм. Унижать себе подобных. Наш расизм по сравнению с этим хотя бы логичен.
– Так, так, погодите, – разозлилась куратор группы. – Я не таких выводов от вас жду!
Но Си Джей будто ее не слышал. Все свое внимание он устремил на Олега.
– Но кто тогда раскаивается в вашем рабстве, если все вы одновременно потомки и рабов, и господ? Кого вы вините? Кому должно быть за это стыдно?
– Никому… – задумался Олег. – Хотя… есть одна страна, которую мы всегда виним в наших бедах.
– И какая же?
– Вам лучше не знать.
Журнал SmartFashion позиционировал себя как самый популярный и уважаемый источник новостей о технических и модных новинках Америки. Его подчеркиваемая при каждом удобном случае независимость от любых производителей электроники удивительным образом сочеталась с исключительными рекламными контрактами Maple, а также с расположением прямо через дорогу от штаб-квартиры этой компании. Большинство редакторов также любезно предоставлялись уже названным техгигантом. Но эти мелочи мало кого волновали, ведь зачем верить слухам, особенно непатриотичным, покуда все официальные лица уверяют читателей в том, что восхваляющий Maple журнал является полностью независимым. Любой слабый довод становится поистине железным, когда транслируется СМИ, которым верят и простые американцы, и жители всех других без исключения стран.