Питерсон углубился в финансовые вопросы, от которых Милане хотелось спать. Целый час, пока шел непонятный для нее разговор, она придерживала голову рукой и клевала носом. Кондиционеры гоняли тонны свежего воздуха, но в компании столь серьезных людей мозги сами собой нагревались. В конференц-зале одних только костюмов было на миллион долларов, а часов… наверное, на миллиард. Обстановка довлела над Миланой, вызывая у нее дикое желание выбежать на свободу. Целый месяц моральной подготовки к собранию пошел коту под хвост. Еще час назад она была готова родить любое гениальное предложение, если бы к ней обратился директор, но вместо этого она прошла идиотский тест, наслушалась непонятных докладов, устала и перегорела. Сидела и корила себя за слабость, уже представляя, как облажается. Однако, вопреки ожиданиям, на собрании от нее ничего не потребовалось. Никого не просили предлагать идеи. У директора самого появились гениальные планы, и он просто делился ими с подчиненными, попутно раздавая приказы.
– А сейчас о главном. Мы должны направить общественное внимание на тюремную несправедливость, – обратился он к маркетологам, к которым относилась Милана. – Преступники, получившие законный срок в пятьдесят лет или больше, умирают, не отбыв до конца наказание. Раньше с этим ничего нельзя было поделать, но теперь появились новые технологии, которые позволят им досидеть свое в виртуальном мире. Понимаете, о чем я? Задействуйте все свои общественные связи и убедите избирателей в важности этой проблемы. Смерть не должна избавлять от законного наказания.
Невероятно! Вот почему Милане дали тест Кшиштофа Вайцмана. Видимо, перед этим Питерсон сам им воспользовался! Тот факт, что директор показал ей, откуда черпал вдохновение, вызвал у нее ликование. Он ей доверяет. Возможно, готовит к чему-то великому. Она мгновенно освободилась от тяжелых пут сонливости и почувствовала себя как никогда легко. Слова директора теперь проникали в самый центр ее сознания.
– Мы должны купить или построить по одной тюрьме как минимум в двадцати шести штатах, – обратился он к финансовому крылу. – Надо провести в этих штатах закон, разрешающий частные тюрьмы, – сказал он юристам. – Разгрузим федеральный бюджет, поможем нашим налогоплательщикам, которые вынуждены содержать всех этих подонков. Мы ведь социально ответственная компания… Надо подготовить двадцать шесть серверных кластеров нового типа, – сказал он департаменту облачных технологий. – Свяжитесь с Джеком Ли из NewVision, мне нужны его новые графические ускорители.
Исполнительный директор продолжал раздавать приказы, вдохновляя Милану на подвиги. Она и раньше понимала, что всем сердцем и душой принадлежит такой великой компании, даже задолго до того, как устроилась сюда на работу, но теперь она лично прикоснулась к величию IT-гиганта, который заботится о других. Фантастический альтруизм и желание помогать своему народу, истинный патриотизм, непостижимый для многих других корпораций. Милана почувствовала, как с головы до ног по ней пробегают волны блаженства, неся радость и вдохновение.
Домой она вернулась далеко за полночь, отпраздновав новое начинание с Алисией. За несколькими шотами текилы в одном шумном ресторане, где на сцене выступали настоящие циркачи, подруги набросали губными помадами на салфетках план действий по возбуждению общественного негодования в связи с умирающими раньше положенного им срока заключенными. Женщины восхищались факирами, шпагоглотателями и фокусником с пилой, не забывая малевать на салфетках и при этом бешено хохотать.
Дома Милана пыталась собрать эти наброски в кучу, осторожно вытягивая их из сумочки, чтобы не порвать. Она едва удерживала равновесие и дико от этого веселилась. Небрежным постукиванием каблуков она могла разбудить весь дом, если бы Олег не поднялся с кровати и не взял жену на руки, чтобы она перестала шуметь. Милана висела на его шее и смотрела ему в глаза влюбленным в свою потрясающую жизнь взглядом. Она чувствовала родство с принесенной Алисией новой жизнью, и хотя и находилась в объятиях мужа, но в мыслях пребывала далеко от него. Далеко даже от самой себя. Она была там, где не надо быть Миланой Ивановой со всей ее ослепительной красотой, тонким умом и вытекающими из всего этого обязанностями быть лучше всех, расти по карьерной лестнице, затмевать окружающих. Она чувствовала единение со сгустком энергии, всегда жившим в ней, и больше не хотела его отпускать, возвращаться в мир обычных людей. С этими мыслями она обхватила шею Олега и не разжимала объятий.
– Все хорошо, дорогая, я рядом, – говорил он, думая, что ей грустно.