На импровизированной трибуне у одной из стен галереи ведущий во фраке и с усами под старину объявил о начале аукциона. Четверть вырученных денег полагалась авторам картин, а остальные три доли шли на благотворительную программу придумавшей всё это организации. Ведущий предложил взять ознакомительные буклеты тем, кто этого еще не сделал, и объявил первый лот. После небольшой суматохи начались слаженные действия, и в воздух тут и там поднимались руки с пожеланием поднять ставку. Энергичные пассажи Прокофьева усиливали эффект от шампанского, и азарт публики стал зашкаливать. Единственным безучастным оставался Олег, ведь ему совсем нечего было потратить, да и статус безработного не обязывал лезть из кожи вон. Он был просто сопровождающим своей блистательной жены, занявшей место в первом ряду торгующихся за никому не нужные картины.
Немного устав от шума и суеты, Олег отошел к самому дальнему от аукциона ряду столов почти у самого выхода из галереи. На отодвинутых к стене стульях отдыхали волонтеры благотворительной организации. Они подготовили зал, привели нужных людей и теперь спокойно наслаждались плодами своего труда. Одной из них была пухлая девушка с густыми черными волосами, в вязанном свитере с высоким воротником. Она скромно сидела у самого края стола и пила воду из бутылки. На вид ей было лет тридцать. Олег смотрел на нее, не в силах оторвать взгляд. Он слышал, как продается одна картина за другой, как безумно растут ставки на особо привлекательные полотна, и все это время он наблюдал за девушкой, показавшейся ему очень знакомой и даже родной. Она вызывала дежавю, но было очевидно, что они никогда прежде не виделись.
Девушка посмотрела на него и улыбнулась – в ответ. Оказывается, Олег все это время ей улыбался.
– Хетти Килтон, – хитро сказала она.
– Все не то, чем кажется, – сказал он.
Неподвластные ему внешние силы отталкивали от незнакомки. Внутренний голос говорил, насколько она ему противна, но глаза никак не хотели смотреть на что-то другое. Их общение вызывало у Олега неподдельное отвращение, но что-то неизвестное удерживало его внимание на ней. Хетти говорила о чем-то приятном, но он не желал слушать. Взяв волю в кулак, Рогин отвернулся и ушел к противоположной стене, где через панорамное окно можно было в одиночестве разглядывать улицу, но внезапно для себя обнаружил, что Хетти уже исчезла со своего места и теперь стоит перед ним, на фоне окрестных домов. Она удивительным образом сливалась с мягким светом уличных фонарей, создавая единую с ними композицию спокойствия и простоты. Вопреки ожиданиям, Олегу это не нравилось.
– Простите, но я не хочу с вами разговаривать, – как во сне, сказал он.
Но девушка этого будто не слышала, продолжая смотреть в его глаза и смеяться над его якобы шутками.
– Пожалуйста, отойдите, – бормотал он, но Хетти слышала что-то другое, очень доброе, судя по ее наполненным блеском глазам. Она делала вид, что все в полном порядке.
Олег не мог понять, что происходит, и с нескрываемым чувством тревоги вышел на улицу, под холодный вечерний ветер еще не набравшей силы весны. По бульвару с распускающимися деревьями ходили редкие парочки, по дорогам пробирались машины, сверкая отражениями фар в блестящих столбах уличных фонарей. Все вокруг было уютным и мягким, как на полотнах Ван Гога. Олег вдохнул свежий воздух и услышал собственный голос:
– Как прекрасно стоять здесь вдвоем.
Хетти ухватилась за его руку. Скромная на первый взгляд девушка с самой обычной внешностью таяла перед ним, как мороженое под солнцем. В ней не было похоти и разврата, а одна лишь обманчивая доброта. Пугающая до дрожи в ногах. Как она оказалась здесь? Зачем держит Олега? Куда деться от ее хитрого взгляда, от этих лохматых черных волос? В ней нет даже капли красоты и чувства стиля Миланы, и тем не менее она стоит рядом и что-то рассказывает, гипнотизируя каждым словом.
Шум проезжающих автомобилей окончательно вскружил голову. Олега накрыла паника, словно в кошмарном сне, и он побежал назад в галерею, манящую своим светом мотыльков и сбившихся с курса мужчин. Внутри по-прежнему царил запах шампанского вперемешку с запахом больших денег. Лоты покупались по самым безумным ценам, какие только могли позволить себе веселящиеся на полную катушку миллионеры. Даже Милана купила одну картину за пять тысяч долларов – весь накопленный за ее жизнь в Америке капитал. Работа местного художника изображала человека в котелке с кленовым листом поверх лица.
Счастливая не столько от своей новой покупки, сколько от впечатления, которое смогла произвести на сильных мира сего, Милана решила, что пора уходить. С картиной под мышкой она подошла к мужу, беседующему с какой-то невзрачной девушкой.
– Не хочешь нас познакомить? – гневно спросила она.
– Ты же знаешь, что нет.
Олег осмотрелся по сторонам, но Хетти и след простыл. Будто ее никогда здесь и не было.
– Ты же ее видела? – испуганно спросил он.