– Знаете, я не могу понять такое великодушие с вашей стороны, но и выбивать из вас показания тоже не в моей компетенции…
– Я просто пришла за советом.
– Понимаю, – смирилась психолог. – Для начала вам нужно перестать реагировать на любые действия этого человека…
– Даже если он выше меня по рангу?
– Даже если так. Когда он к вам пристает, представьте, что перед вами никого нет. Первое время это его лишь раззадорит, но потом его увлечение вами сойдет на нет…
Психолог долго объясняла Милане, как ей вести себя. Все время, пока шла пресс-конференция, продолжался и их сеанс. Когда жертва приставаний вышла из кабинета, толпы сотрудников шли уже в обратную сторону, снова ей навстречу. В этот раз Милана уже не стыдилась светящейся улыбки на своем лице.
Алисия же стойко отсидела целый час в зале для прессы, строя из себя увлеченную журналистку. Методы ее работы отличались от общепринятых в этой сфере. Вместо изучения доклада по технической политике Maple она изучала технического директора, выступающего с трибуны. Вместо графиков презентации по маркетингу сверлила глазами Альберта Мечика, объяснявшего что-то публике, и так далее. Когда пришел черед вопросов, она уныло раскачивалась на своем стуле, не желая поднимать руку и уж тем более перебивать других журналистов. Только после того, как все ответы были получены, когда присутствующие уже стали подниматься с мест, обрадованные окончанием мероприятия, она подняла руку.
– Почему в вашей компании притесняют женщин? – резко спросила она.
Директора́ за столом начали переглядываться.
– Говорят, что некоторые топ-менеджеры препятствуют карьерному росту женщин и видят в них только сексуальные объекты. Да что далеко ходить, один из ваших топ-менеджеров шлепнул меня по бедру!
Руководители стали отвергать эти нападки стандартными для таких случаев фразами.
– Это не соответствует действительности, – говорили они, но стандартные фразы были никому не интересны.
Все слушали вставшую во весь рост Алисию.
– Некоторые работницы из вашего офиса пишут в женскую ассоциацию анонимные жалобы на приставания, – продолжала она.
– Кто именно? Пусть обратятся к руководству компании, – сказал один из начальников.
– Они стыдятся и боятся увольнения, – парировала Алисия. – Они запуганы и не могут пожаловаться. Вот до чего вы их довели.
– Раз так, то мы очень признательны, что вы сообщили нам об этих вещах, если это, конечно, правда, – сказал технический директор. – Вышлите нам на почту, пожалуйста, все известные вам случаи, и мы создадим дисциплинарную комиссию, чтобы серьезным образом с этим разобраться.
Пресс-конференция закончилась.
Алисия ничего не выслала им на почту. Она даже не отвечала на звонки дисциплинарной комиссии Maple, заинтересованной в быстром решении внезапной проблемы. Журналистка сделала один точный выстрел, и теперь тема сексуальных приставаний в корпорации муссировалась почти всеми СМИ. Читателей не волновало, что обвинения эти были бездоказательными и что даже госпожа Вернер на следующей день отказалась от своих слов, сославшись на гормональный всплеск при виде шикарного интерьера Maple, но зерна сомнения были посеяны. Штатный психолог компании прочитала желтую прессу и сообщила в дисциплинарную комиссию об одной жалобе на приставания.
Но как ни допрашивали Милану, как ни пытались выудить у нее информацию, она никого не сдала. В какой-то момент она и вовсе отказалась от своих слов, что произвело обратный эффект – решили, что кто-то ее запугал. Комиссия начала копать глубже. Если вначале все поверили в гормональный всплеск журналистки, то теперь безвыходность сама толкала расследование в эту сторону. Были подняты архивы видеозаписей в день конференции, но никакого контакта между госпожой Вернер и руководством компании не обнаружилось, зато обнаружился контакт Мечика с Миланой, когда те входили в женский туалет. Комиссия сразу же запросила у отдела внутренней безопасности доступ к камере с мэйфона Альберта. Несмотря на то, что подлый начальник в тот же день увидел и в ужасе удалил все снятое под юбкой Миланы, в облаке оно сохранилось.
Мечика без лишней огласки выставили на улицу, а его место предложили Милане не только в качестве награды за ее работу в компании, но и как компенсацию за причиненную ей моральную травму. Ее законное право развязать скандал с сопутствующим колоссальным ущербом для Maple сделало ее настоящей корпоративной богиней, которую надо максимально задобрить, чтобы следующий урожай долларов не побил град общественного негодования. В свою очередь Милана не угрожала своей компании, а наоборот, вела себя максимально преданно, что лишь подняло ее в глазах руководства. Ей с превеликой радостью дали кресло директора по маркетингу, а заодно и должность главы комитета по внутренней этике. Таким образом в руководящем составе стало на одного мужчину меньше и на одну женщину больше, что избавило Maple от возможных нападок в будущем.