– Слушайте, мы через это уже проходили. Я не хочу оставлять дом с оборудованием на несколько тысяч фунтов пустым. Не думаю, что кто-то вломится сюда под покровом тьмы, но лучше соблюдать осторожность.
– Я в этом не сомневался. Ведь ты установил в доме свою охранную систему. В любом случае я уверен, что в Мунвелле преступников не осталось.
– С тех пор, как сюда приехал Годвин, здесь действительно не было ни одного преступления. Но в город могут пробраться чужаки, если они слышали, что у нас нет электричества.
Услышав имя Манна, Крейг вспомнил, что видел в номере проповедника. Отвратительное видение перед его внутренним взором становилось все отчетливее. Ему захотелось вырвать себе глаза, чтобы стереть его из памяти.
– Без Хейзел мы никуда не поедем, – повторил он дрожащим голосом.
– Помимо всего прочего, кто-то должен будет отвечать на звонки. Когда восстановят электричество, у меня появится много работы. Хватит и того, что я отвезу вас домой.
– Мы не просили нас никуда отвозить, – парировала Вера. – Ты просто хочешь от нас избавиться.
– Мамочка, мы переживаем за вас, вот и все, – воскликнула Хейзел.
– Судя по всему, местные не очень рады чужакам, которые не хотят молиться вместе с ними.
– Да, мы видели, что они сделали с учительницей. А вы и не подумали вмешаться, правда?
– Нам не стоило вмешиваться, – сухо сказал Бенедикт. – Миссис Скрэгг всего лишь пыталась ее успокоить.
– Я не уеду из города, пока лично не увижу, что с ней все в порядке, – заявила Вера, сложив руки на груди.
Ее слова отозвались в сознании Крейга скрежетом гвоздя по школьной доске. В окно он видел, как лунный свет наползал на дорогу через пустоши. Если они выедут сейчас, то будут следовать за лунным светом до самого Шеффилдского шоссе. Откладывать поездку больше нельзя.
– Давай возьмем с собой мисс Крамер, если хочешь, – предложил Крейг, его губы дрожали. – Но без Хейзел я не поеду.
Он повторял одно и то же, как старый дурак, в надежде, что Бенедикт и Хейзел уступят его просьбе. Он должен был вывезти женщин из города, а без Бенедикта некому будет сесть за руль. Руки Крейга дрожали так сильно, что ему пришлось подложить их под бедра. Когда они окажутся в соседнем городе, а лучше в Шеффилде, он сообщит куда следует об ужасных событиях в Мунвелле, хотя одному богу известно, кого власти пришлют на помощь. Внезапно у него появилась идея, и он сказал:
– Сколько еще мы будем спорить? Я еще не оправился от произошедшего, и, кажется, мне становится хуже.
Крейг вытянул дрожащие руки перед собой и, к ужасу своему, понял, что ему незачем притворяться.
– Тогда давайте отвезем вас к врачу, – нетерпеливо предложил Бенедикт. – Только без Хейзел. Мы уже поддались на ваши уговоры и попросили наших друзей переехать в отель, а вы все равно уезжаете.
– Может, спросите меня наконец, чего я хочу? – сказала Хейзел.
– Дорогая, я думал, что ты меня понимаешь. Мне нужно, чтобы ты осталась дома и помогала мне вести дела.
– Я тебя понимаю, но это не значит, что я должна во всем тебе подчиняться, даже в христианском браке, – Хейзел сверкнула глазами. – Я хочу убедиться, что родители доедут до дома в целости и сохранности. Они и так натерпелись. Если бы я умела водить, то сама бы их отвезла. Кроме того, мы могли бы закупиться продуктами в Шеффилде.
– Я и без тебя это сделаю. Тебе не обязательно…
– Замолчи и садись за руль. Вы готовы?
– А как же мисс Крамер? – спросила Вера.
– Я вам не таксист, – проворчал Бенедикт. – Не собираюсь ни за кем заезжать.
– Если с ней что-то случится, это будет на твоей совести, – Вера испепелила его взглядом. – Я слишком устала, чтобы спорить. Слишком устала и слишком стара. Чем быстрее я уеду из этого кошмарного города, тем лучше.
От непроизвольной точности ее эпитета у Крейга пробежал холодок по спине. На сборы ушло слишком много времени: нужно было загрузить чемоданы в фургон, который сперва пришлось разгрузить. Бенедикт дважды возвращался в коттедж, чтобы проверить замки и убедиться, что сигнализация работает. Луна начала опускаться, но Крейг надеялся, что будет достаточно светло, когда они доедут до препятствия, которое помешало им выехать из города в прошлый раз, достаточно светло, чтобы найти дорогу в нормальный мир. Он усадил женщин в фургон. Хейзел настояла, что поедет в кузове, втроем на пассажирском сиденье им не поместиться.
– Мы готовы, – крикнул Крейг.
Бенедикт вскинул руки, словно его заставляли сделать большую глупость, на всякий случай подергал за ручку входной двери и поплелся к фургону. Когда он повернул ключ зажигания, мотор закашлялся и отказался заводиться. Крейг хотел предложить выйти и толкнуть фургон, но наконец мотор затарахтел и автомобиль двинулся с места.
Крейг наблюдал в зеркало дальнего вида, как город становится все меньше, и думал о горожанах, которые не подозревают, что поселилось рядом с ними, думал об учительнице и о том, что так и не смог отплатить ей добром. Но что он мог сделать? Если бы он попытался рассказать местным об увиденном, те бы решили, что у него начался старческий маразм.
