Фургон ускорился и переехал гребень холма. Впереди пустоши поблескивали белесым светом, трава и вереск казались хрупкими, как кораллы.
– Надеюсь, нам хватит бензина, – сказал Бенедикт, словно ему не дали проверить это до начала поездки.
– Когда выедем на шоссе, можно будет заправиться.
Крейг надеялся, что они поедут быстрее, и Бенедикт, казалось, услышал его мысли. Фургон на скорости въехал в тень от холма, затем взобрался по склону на очередную вершину, с который открывался бледный пейзаж. Крейг вспомнил об овечьих головах, но, к счастью, дорога оказалась пустынной. Свет фар выхватил в придорожной канаве какой-то белый объект с неровными краями, и Крейг поспешил отвернуться.
За гребнем очередного холма лежала глубокая тень. Крейг рискнул посмотреть назад, его взгляд скользнул мимо нерешительно улыбающейся Хейзел. Луна все еще освещала пустоши, но через несколько минут она опустится за горизонт. Он пожалел, что они не выбрали дорогу через лес, но потом вспомнил, что не смог бы вынести непроглядную тьму.
Мысль о темноте взволновала Крейга. Он вспомнил, как окончилась его прошлая поездка, когда пещерная тьма преградила путь. Фургон перевалил через следующий холм и погнал вниз, и Крейг понял, что сейчас они въедут на холм, за который он не осмелился заехать в прошлый раз.
Крейг обнял Веру и почувствовал, как та напряглась. Возможно, она знала, где они находятся, и старалась игнорировать этот факт. Фургон несся к краю, за которым заканчивалась освещенная луной дорога и начиналось черное небо. Впервые в жизни Крейг был готов молиться. Отпусти нас, молил он темноту, позволь Бенедикту найти в себе силы прорваться. Фургон взобрался на гребень, Крейг закрыл глаза и приготовился к визгу тормозов и крикам паники.
Когда он почувствовал, что фургон несется вниз по склону, его глаза отказывались открываться. Потом Крейг понял, что Вера расслабилась в его объятиях. Тогда он открыл глаза и увидел в свете фар изгиб дороги, ведущей к хребту, залитому лунным светом. В прошлый раз этот хребет был скрыт тьмой.
– У нас получилось, – прошептал Крейг.
Вера все поняла и прильнула к нему, а Бенедикт взглянул на него осуждающе. Темнота сомкнулась вокруг фургона, но это была тень от хребта, к которому они приближались. Увидят ли они шоссе с вершины следующего холма? Конечно, увидят, ведь им удалось вырваться из этой неестественной тьмы. Где-то глубоко внутри, под слоем накопленного за всю жизнь скептицизма, Крейг размышлял, связана ли эта тьма с той тварью в отеле и, если им удалось вырваться из тьмы, значит ли это, что чудовище до них не доберется? Не успел он обдумать эту идею, как луна опустилась за горизонт. До хребта оставалось около минуты.
Крейг мысленно крикнул Бенедикту: ну же, ради бога, жми на газ. Может, у них получится доехать до отблеска лунного света над хребтом, но и тот погас. В следующую секунду все электричество в автомобиле отключилось.
Казалось, прошло слишком много времени, прежде чем Бенедикт ударил по тормозам. Крейг успел схватиться рукой за приборную панель, чтобы их с Верой не выкинуло через лобовое стекло. Из-за резкого рывка вперед он чуть не сломал запястье. Хейзел ударилась о спинку кресел впереди и вскрикнула.
– Не надо истерики, – предупредил ее Бенедикт. – У меня и без того проблем хватает. Не представляю, чем я так разозлил Господа.
– Между прочим, ты здесь не один, – отрывисто сказала Хейзел.
– Но я несу ответственность за всех вас. Хватит меня отвлекать и дай мне подумать. Куда ты дела фонарик? Его нет на месте.
– В последний раз я видела его в сарае.
– Святые угодники, – сдавленно сказал Бенедикт, словно получил удар под дых. – Это все из-за того, что вы меня торопили. Теперь мне придется поменять предохранитель в полной темноте.
Крейгу казалось, что их голоса доносятся откуда-то издалека. Он обнял дрожащую Веру и сам старался сохранить самообладание, но тьма каким-то образом встала между ними, и он не мог обнимать Веру достаточно крепко.
– Нашел, – пробормотал Бенедикт и замолчал. У Крейга перехватило дыхание.
Послышался тихий щелчок, это Бенедикт вытащил предохранитель из-за руля. Еще щелчок – он вставил замену. Потом несколько щелчков погромче. Крейг понял, что зять пытается включить фары, но они по-прежнему не работали.
– Хейзел, – резко сказал Бенедикт. – Давай помолимся.
Он произнес это таким тоном, словно в чем-то винил ее. Крейг закрыл глаза, чтобы не видеть эту тьму, и слушал, как они просили прощения за все свои прегрешения и обещали посвятить свои жизни Богу. Ему было неловко подслушивать их, но он надеялся, что их молитва сработает. Крейг мысленно напомнил им попросить Бога зажечь фары, но Бенедикт завершил молитву и достал еще один предохранитель. Новая деталь со щелчком встала на место, он глубоко вздохнул и снова попробовал включить фары. Безрезультатно.
Бенедикт резко выдохнул.
– Не знаю, что мне еще сделать. Мы застряли здесь из-за того, что у меня не было времени захватить фонарик, а все потому, что кое-то слишком долго спорил.
– Если ты намекаешь на моих родителей, Бенедикт…
