– Рад, что вы добрались до меня, миссис Уэйнрайт. Я хотел, чтобы вы добровольно пришли сюда.
Фиби почувствовала напряжение в своем раздутом животе.
– Значит, вам известна моя фамилия. Вас замучила совесть? Теперь пришел ваш черед молить о прощении?
Послышался смех, настолько жестокий, что у Фиби перехватило дыхание. В номере с открытой дверью заскрипели половицы, и ей показалось, что скрип разносится по всему этажу.
– Да что вы, миссис Уэйнрайт, вы здесь совсем не по этой причине.
Фиби сложилась пополам из-за внезапной острой боли в животе.
– Даже если вы можете предугадать поведение своих последователей, – процедила она сквозь сжатые зубы, – не будьте так уверены, что я поведусь на этот трюк.
– Я знаю о тебе все, что мне необходимо, Фиби. Я начал интересоваться тобой с тех самых пор, как ты начала украшать пещеру.
– Что значит «с тех самых пор»? Это было много лет назад. – Она выпрямилась, слезы струились из ее глаз, и от услышанного по коже пробежал холодок. Женщина уставилась в конец коридора, залитый белесым светом, и спросила: – Кто вы?
– Неужели ты не знаешь, кто я? Ведь я ждал тебя столько лет. А вот я многое о тебе знаю, – сказал тихий голос. – Фиби, мы оба хотим одного и того же, и поэтому я дал это тебе.
Фиби села на пол, прислонившись к стене, и схватилась за живот.
– О чем ты бредишь, безумный фанатик? – простонала она.
– О том, что ты чувствуешь прямо сейчас. Это именно то, что ты думаешь. То, чего ты всегда хотела, но думала, что не сможешь иметь, потому что потеряла мужа.
Фиби попыталась отползти вдоль стены, одной рукой поддерживая живот. Чтобы выйти на лестницу, придется оторваться от стены, но лучше пересечь коридор за лестничной площадкой, подальше от шахты лифта. Она успела доползти только до лифта, когда из номера Манна высунулась ладонь.
Но ее сознание отказывалось верить в то, что это ладонь. Ведь ладони не бывают такими бледными, густо покрытыми пятнами, а пальцы никак не могут извиваться, как черви. Более того, ладонь казалась слишком огромной по отношению ко всей руке, которая, с ужасом осознала Фиби, тянулась за ней вдоль коридора. Когда ладонь растопырила пальцы, то стала похожа на человеческую руку, пока свет не засиял так ярко, что пальцы превратились в лучи белого света. Женщина почувствовала, как эти ледяные копья пронзают ее живот. Она отшатнулась, размахивая руками, и распласталась на полу напротив шахты.
– Приди ко мне, – произнес тихий голос.
Он сам себя перехитрил, лихорадочно подумала Фиби. Как она может подчиниться ему, если лежит на полу? Женщина закрыла глаза и приказала себе умереть раньше, чем голос расскажет ее секреты, раньше, чем спазмы в ее животе подтвердят правоту этого голоса.
– Приди ко мне, – безапелляционно приказал голос, и Фиби была готова рассмеяться, но вдруг поняла, что он обращается не к ней.
Женщина крепко зажмурилась в надежде, что весь этот ужас закончится, если она не будет его видеть, но почувствовала прикосновение ледяных пальцев-лучей. Потом что-то вылезло у нее между ног, разорвав нижнее белье. Она прикусила запястье с такой силой, что зубы захрустели о кость, и открыла глаза.
Вдоль коридора к открытой двери полз младенец. Он был тучным и болезненно бледным, но нашел в себе силы ползти. Пуповина ребенка тянула за собой его близнеца, а может и не одного. Фиби чувствовала нетерпеливые толчки внутри себя. Младенец полз к свету, заливавшему коридор, полз на призыв твари, находившейся в комнате Манна.
Фиби перевернулась на живот, вскрикнув от боли, и поползла за ребенком. Ей хотелось заплакать от осознания собственной немощности. Наконец она схватила младенца за скользкие плечи и подняла его к себе. Он был слепым, вернее безглазым. Фиби с трудом могла различить его лицо. Ребенок вырывался у нее из рук, вертел головой, махал ручками и ножками и пытался ползти в воздухе. Вид младенца и осознание того, что она родила его, привели ее в ужас. Силы почти оставили ее, но одна мысль не давала ей сдаться: каким бы отвратительным ни было это создание, в нем теплилась жизнь – жизнь, которую только она могла защитить от твари в комнате Манна. Фиби старалась не думать, что это была за тварь, как оказалась в отеле или что она хотела сделать с ребенком. Ее сознание сжалось, его почти не осталось. Она прижала извивающегося младенца к груди и встала на одно колено.
От напряжения Фиби едва не потеряла сознание. К чувству голода прибавилась кровопотеря. Она с трудом могла удержать ребенка, до лестницы ей не добраться. Существовал только один способ не позволить твари в номере Манна добраться до детей, и воспользоваться им надо прямо сейчас, иначе будет поздно. Женщина как можно быстрее пошла на коленях к шахте лифта, и тяжелый живот утянул ее вниз раньше, чем ее сознание решилось на этот шаг. По крайней мере, она умирает не зря, успела подумать Фиби. Она умерла мгновенно, раздавив ребенка весом своего тела. Падая, женщина поклялась, что в том месте, куда она направляется, ее дети останутся с ней.
