Но в читальном зале с высокими сводами, где ей пришлось заказывать необходимые книги у библиотекаря, Диане не удалось найти нужную информацию, чтобы пролить свет на одержимость Манна пещерой. Более того, упоминаний о Мунвелле почти не было. Но просматривая тематический каталог, она наткнулась на знакомое имя.
На библиографической карточке в качестве темы был указан Лутударум. Книга представляла собой пожелтевшую брошюру в пластиковом библиотечном переплете. В ней рассказывалось о заброшенной свинцовой шахте времен Римской империи. Автор приложил набросок карты, на которой было указано местонахождение шахты. Вместо названия “Мунвелл” Диана прочитала “Лутударум”. Автора исследования звали Натаниэль Нидхэм.
– Мне следовало о нем вспомнить, – сказала она Нику во время ужина в Чайна-тауне. – Он живет на пустошах. Если кто-то кроме Манна знает, что такого особенного в этой пещере, то это Натаниэль Нидхэм.
– Только при условии, что до этой пещеры есть кому-то дело кроме Манна. Вся эта история о глубоком черном зле звучит очень по-фрейдистски, не находишь?
Улыбка исчезла с ее лица.
– Думаю, эта пещера особенная. О ней существует множество историй.
– Чего нельзя сказать о Манне. Не считая тех историй, которые он сам о себе рассказывает. Настоящая фамилия его отца Мэнипл, и я понимаю, почему он решил ее сменить.
– Расскажи, почему у тебя проблемы на работе.
– Ты когда-нибудь слушала радио «Свобода»? Хотя вряд ли, в твоем районе на ее волнах вещает религиозная радиостанция. Это пиратское радио, на котором я вел программы и говорил о вещах, о которых не мог написать в газете. И в день, когда я вернулся из твоего города, у меня не получилось изменить голос как следует, и редактор меня узнал.
– Вот черт.
– Он выразился более красноречиво. Мне еще повезло, что он меня не уволил. А потом создательница радио «Свобода» сказала, что если мне действительно важно говорить правду, то я должен рассекретить свое имя и работать на радиостанции в открытую. Из-за этого мне пришлось с ней расстаться, и, возможно, я потерял шанс помочь тебе. Хотя я все еще могу найти тебе работу.
– И мне следует воспользоваться твоим предложением, так? Следует уехать из Мунвелла, учитывая, что родители получили то, что хотели.
Его шокировала горечь в ее голосе.
– Неужели все настолько плохо?
– Ник, когда я начала преподавать в той школе, дети боялись меня, потому что думали, что я такая же, как и другие учителя. По-твоему, это плохо?
– А когда они поняли, что ты другая, то начали испытывать твое терпение, правильно я понимаю?
– Конечно, пока не поняли, что я не буду их бить или отправлять к директору для наказания палками. Мы не применяем телесные наказания в Нью-Йорке, и совсем не обязательно делать это здесь. Больше всего меня бесит, когда их родители уверяют, что им такое воспитание не повредит. Думаю, они просто забыли, каково им было в школе, иначе они ни за что не отправили бы туда своих детей. И сейчас, спустя столько лет, они все еще боятся, что их примут за возмутителей спокойствия.
– И этот страх Манн использует в своих целях.
– Меня еще кое-что беспокоит. Мои дети ни за что не соврут о том, что они верят в его страшилки, и я боюсь, что он или его последователи решат, что кто-то настроил детей против их религии.
Ник глубоко вздохнул и встал из-за стола.
– Может, я больше не работаю на радиостанции, но про твою историю могу рассказать. Сейчас позвоню Джулии.
Он вернулся через несколько минут расстроенный.
– Не могу дозвониться. Попробую еще раз через несколько минут. Может, Джулия захочет взять у тебя интервью.
– Твой ужин остынет. Ник, лучше мне не выходить в эфир. Мы оба знаем, что я должна сделать.
– Правда? – спросил Ник с ноткой сомнения в голосе.
– Конечно. Я должна вернуться в школу и подписать то, что они хотят. Тогда я смогу присматривать за своими ребятами.
Сказав это вслух, она почувствовала себя еще увереннее, ее инстинкты обострились так же, как в ту ночь, когда она проснулась, увидев самолет во сне. На этот раз она их не подведет, пообещала она себе. После ужина Ник предложил выпить кофе у него дома, но она боялась, что из-за тумана дорогу в Мунвелл перекроют. Она понимала, что если пойдет к Нику домой, то может оказаться у него в постели. При других обстоятельствах она хотела бы этого не менее сильно, чем, по ее ощущениям, он.
Она выехала из Манчестера, и огни маленьких городков сменились извилистыми неосвещенными дорогами. Тучи опустили ночь над Мунвеллом. Она напомнила себе, что в состоянии избавиться от ощущения темноты и тяжести, которое она испытывала по дороге в город. Должно быть, она очень устала, потому что, хотя до восхода луны оставалось еще несколько часов, ей померещились белесые отблески в облаках над пещерой. Вернувшись домой, она сразу легла спать, чтобы отдохнуть и быть готовой к утренней встрече со Скрэггами.
