Луна освещала лицо отца. Казалось, он купается в свете, впитывает его в себя. Эндрю хотелось подбежать к нему и разбудить, ведь люди сходят с ума от лунного света. Мать говорила, что это всего лишь сказка, но всегда плотно задергивала шторы в лунную ночь. Он мог бы крикнуть ей, чтобы она проснулась, если бы не растущий страх увидеть открытые глаза отца, полные лунного света. Затем лицо отца исказилось таким выражением, которое Эндрю и представить себе не мог, и он убежал обратно в свою спальню и спрятался под одеялом.
Просто его отцу приснился кошмар. Но разве люди приходят в ужас, когда сходят с ума? Что бы тогда сделал его отец? Что-то страшное. Страшнее, чем яростные крики мужчин на футбольном поле, страшнее, чем стоны матери, которые иногда доносились из родительской спальни по ночам. С тех пор, как мистер Манн приехал в Мунвелл, Эндрю не слышал, чтобы она издавала такие звуки, но сейчас тишина пугала его больше, чем шум.
Он прижал костяшки пальцев к ушам. Летом мать всегда говорила, что лучше ложиться спать до наступления темноты. Теперь ему казалось, что он начинает понимать почему – начинает понимать, что все изменилось к худшему. Он не мог вынести ожидания, не мог вынести неведения о том, что происходит в родительской спальне. Но когда он заставил себя встать с кровати, на цыпочках пересечь лестничную площадку и приоткрыть их дверь, то чуть не закричал. Отца в постели не было.
Мать спала, укутавшись в одеяло и повернувшись спиной к луне. Пока Эндрю пытался собраться с духом, чтобы разбудить ее, он услышал, как тихо закрылась входная дверь. Внезапно он смог двигаться. Он на цыпочках подошел к окну и вгляделся в жидкий лунный свет. Отец пересек дорогу и бежал по ближайшей боковой улочке, ведущей к вересковым пустошам.
Эндрю сразу понял, что отец намеревался оставить его в церкви и пойти туда, куда сейчас направлялся. Мальчик не смог бы рассказать об этом матери, не выдав себя. Он попятился из комнаты и с трудом закрыл за собой дверь негнущимися трясущимися руками. Если мать узнает, что происходит с отцом, что бы это ни было, она сделает только хуже. Эндрю быстро оделся, прокрался вниз по лестнице, закрыл дверь на задвижку и выскользнул из дома.
Казалось, тепло его тела поднимается от макушки к безоблачному небу. Когда он, петляя, переходил Хай-Стрит, часы над залом собраний пробили два. Эндрю побежал по боковой улочке и вверх по зигзагообразной тропинке, одновременно радуясь тому, что оказался на улице так поздно, и страшась того, что его ждет, когда он догонит отца.
Дойдя до вершины, он осторожно высунул голову за край. Отец бежал к пещере, пепел смягчал звук его шагов. Эндрю заморгал от яркого света убывающей луны. Он бросился за отцом, но не слышал себя. Наверное, на это похож бег по поверхности луны – ты бежишь в тишине, едва ощущая собственные шаги. Отец добрался до края чаши, и Эндрю пришлось броситься лицом в пепел, потому что мужчина оказался почти напротив него. Но отец был слишком поглощен тем, что находилось за краем, и не заметил Эндрю.
Эндрю боялся лунного света и обугленного ландшафта, но начал ползти вперед по земле, покрытой пеплом. Он полз до тех пор, пока почти не поравнялся с отцом, и мог видеть его, лишь подняв голову. Мальчик закрыл лицо руками, чтобы прочистить горло, а когда снова поднял глаза, его отец уже перелез через край. Внезапно испугавшись, что он собирается броситься в пещеру, Эндрю вскарабкался на гряду.
Луна была почти в зените. Она отражалась в каменной чаше, и казалось, что вход в пещеру светится. Но сама пещера была такой же черной и глубокой, как небо. Между входом в пещеру и краем чаши на коленях стоял один из помощников мистера Манна, сцепив пальцы рук и закрыв глаза. «Наверное, он охраняет пещеру», – подумал Эндрю. Сзади к нему подкрался отец Эндрю, так незаметно, что мальчик не видел его движений. Его лицо представляло собой гладкую светящуюся белую маску.
Его тень медленно ползла перед ним, так же бесшумно, как и он сам. Мужчина на коленях увидел бы ее, если бы открыл глаза, – но нет, тень была прямо у него за спиной и теперь касалась его. Что если он почувствует это прикосновение и обернется? Эндрю не знал, чего он боялся больше – того, что его отца разоблачат, или того, что произойдет, когда отец доберется до этого человека.
Когда до мужчины на коленях оставалось всего несколько дюймов, отец Эндрю что-то услышал. Его похожее на маску лицо приподнялось в лунном свете; он напомнил Эндрю собаку, навострившую уши. Отец начал осторожно пятиться вверх по чаше, а Эндрю вернулся в свое укрытие. Он увидел, как через пустошь бежит еще один помощник мистера Манна.
Он прошел в нескольких ярдах от Эндрю и не заметил его. «Извини, я проспал!» – крикнул он вниз, в сторону пещеры. Отец Эндрю уже скрылся из виду и спешил по другой тропинке обратно в Мунвелл. Как только второй помощник мистера Манна спустился в каменную чашу, Эндрю побежал домой. На бегу он хлопал себя по лбу, чтобы стряхнуть пепел, потом хлопал сильнее, чтобы остановить свои мысли.
