Ей казалось, что темнота угрожающе надвигается, предупреждая, чтобы она не смела рассказывать правду. Не здесь, решила она, не сейчас.
– Мы к нему не шли. Я услышала, как скулит собака, и испугалась, что с отцом О’Коннеллом произошло что-то ужасное. После чего выбежала на дорогу прямо перед машиной этих людей. И из-за меня ее занесло.
Крейг подтвердил ее историю, но в этот момент вмешалась Вера.
– Все не так просто, – воскликнула она. – Во всем виновата тьма.
Полицейский удивленно вскинул брови.
– В чем виновата?
Она запнулась. Полицейский подозрительно смотрел на нее.
– Из-за нее собака напала на отца О’Коннелла, – пролепетала Вера. – Собака сошла с ума и напала на священника.
– Хорош же священник, который выступал против божьего человека, – сказал кто-то в толпе. – Может, Господь не позволил бы ему так погибнуть, если бы он поддержал Годвина.
Диана развернулась и с ненавистью посмотрела на толпу:
– Почему вы не хотите сказать то, что на самом деле думаете? То, что он заслужил свою смерть. Он был гораздо терпимее, чем любой из вас, и намного ближе к Богу. Может, поэтому вы рады, что он умер.
Вера решила продолжить:
– Я имела в виду не только собаку, – выпалила она полисмену. – Мы пытались уехать в Шеффилд, но не смогли выехать из тьмы.
– У вас закончился бензин?
Вера сжала кулаки.
– Ничего подобного. Мы доехали до места, за которым не было ничего, кроме тьмы. Дороги на шоссе нет. Город отрезан.
Полицейский вопросительно взглянул на Крейга.
– Мне тоже так показалось, – признал он.
– И телефоны не работают, – вставил Юстас. – Связи нет.
– Говорите тише. Я во всем разберусь.
Губы полицейского стали еще чопорнее, как будто его оскорбили возникшие осложнения. К калитке подъехала скорая. Полицейский расчистил путь сквозь толпу для санитаров. Ему хотелось верить, что тьма – всего лишь каприз погоды, подумала Диана. Что нужно сделать, чтобы убедить в обратном его и всех остальных? У нее внезапно возникло предчувствие, что скоро произойдет то, что их переубедит.
– У меня такое чувство, что никто не знает, что мы здесь, – сказала Вера сдавленным голосом, а потом взяла себя в руки. – Пойдем, Крейг. Я не хочу здесь оставаться. Отвези меня в отель.
– Нам надо починить шины, – сказал Крейг тоном, не терпящим возражений, и повел жену прочь.
Санитары с носилками вошли в пресвитерию. Юстас остался рядом с Дианой.
– Прошу сообщить мне, если решите уехать из города, на случай, если у меня появятся еще вопросы, – сказал ей полицейский.
Она услышала невысказанный крик, эхом разносившийся во тьме ее черепной коробки: «Я не могу уехать, разве вы не понимаете? Никто не может…»
Всю дорогу до магазина Джун злилась все больше.
– Эта Крамер совсем обнаглела. Посмела утверждать, что нам следовало ходить в церковь чаще. И что им, четверым безбожникам, понадобилось от отца О’Коннелла? Полиции надо бы к ним получше присмотреться…
Брайан бормотал что-то невнятное и кивал в ответ, шагая рядом с ней вприпрыжку. Он не знал, согласен он с ней или нет, но то, что она с подозрением относилась к кому-то другому, было огромным облегчением. Возможно, она перестанет следить за ним, и он сможет обдумать свои дальнейшие действия. Злость жены на мисс Крамер и остальных принесла Брайану почти такое же облегчение, как тьма.
Он был рад тьме и ничего не мог с собой поделать. Надо подняться на вересковые пустоши и все как следует обдумать. Можно взять с собой Эндрю. Джун это не понравится, но с тех пор, как мисс Ингэм поселилась у них, жена ему не перечила. Наверху, в темноте, ему не будет казаться, что она за ним наблюдает. Это чувство появилось у него в тот момент, когда оборвалась веревка Годвина, и не отпускало.
Может, она подумала, что Брайан шагнул вперед у пещеры, потому что волновался за Годвина. Может, теперь ей было стыдно за то, что в последнее время она в чем-то его подозревала, но от этого Брайану стало только хуже. У нее было достаточно причин подозревать его – лицо Годвина в момент, когда оборвалась веревка, ясно дало это понять. Ему не приснилось, что он скрыл брак на веревке; ему не приснилось, что лунной ночью он подкрался сзади к часовому у пещеры, хотя он и не понимал, зачем это сделал, и боялся даже думать об этом. Но еще больше он боялся размышлять о том, что известно Годвину.
Когда они проходили мимо отеля, Брайан старался смотреть в другую сторону. Хорошо, что Годвин не пошел разбираться, в чем дело, услышав крики женщины в пресвитерии. Со вчерашнего дня от каждого шага возле магазина или дома у Брайана замирало сердце. Может быть, он зря боится, может быть, Годвин простил его. Он все как следует обдумает, когда отведет Эндрю на пустошь.
Эндрю сидел на корточках под люминесцентной лампой внутри витрины, прижавшись лицом к стеклу. Увидев своих родителей, он юркнул обратно в магазин, наткнувшись на примус.
– Сколько раз тебе говорить, не сиди в витрине! – закричала Джун. – То, что у нас сейчас нет покупателей, не означает, что тебе можно все здесь крушить.
