Фонари остались далеко внизу и освещали начало тропинки. Эндрю отошел от них на приличное расстояние и продолжил карабкаться к неподвижному небу. Ему казалось, что оно давит на него, опускается навстречу, как паук. Он ухватился за обугленную гряду и подтянулся на тропинку, ведущую к пещере.
Когда Эндрю поднялся на ноги, то увидел, что находится здесь совершенно один. Вокруг него простирались пепельные вересковые пустоши, а огни Мунвелла были похожи на тлеющие спички, воткнутые вертикально в темноту. Он надеялся увидеть машины на Манчестерском шоссе, но из-за леса их не было видно. Ему казалось, что весь мир исчез, покинув его на мертвой пустоши.
Эндрю попытался унять дрожь, но вместо этого задрожал еще сильнее. Если оно мертво, то не сможет причинить ему вреда, убеждал он себя. Надо лишь заглянуть в пещеру. Как он мог просить отца не бояться, если ему самому было страшно? Он сделал один неуверенный шаг по тропинке, более темной полосе на фоне угрюмого полумрака, покрывавшего склоны, и внезапно его дрожь перешла в бег, такой же неконтролируемый. Всякий раз, когда он сбивался с тропинки, вереск крошился под ногами с неприятной маслянистой мягкостью. Он взбежал по склону к каменной чаше и упал на колени.
Пепел щекотал его ноги и царапал горло, вызывая во рту привкус дыма. Он протер слезящиеся глаза и посмотрел вниз, в сторону пещеры. Она ничуть не изменилась, только под темным небом казалась еще чернее. Он не смог разглядеть ничего, кроме большого темного плоского пятна в центре чаши. Но отцу этого будет недостаточно. Надо подойти к пещере и заглянуть в нее.
Эндрю ступил в каменистую ложбину и почувствовал, что вот-вот поскользнется. Он снова опустился на колени и пополз к пещере задом наперед. Когда над ним поднялась вершина склона, небо захлопнулось, словно крышка. Теперь он боялся, что проползет слишком далеко. Он развернулся, дрожа от каменного холода, и направился к пещере вперед головой.
Мальчик медленно полз вперед на животе. Не было слышно ни звука, кроме скрипа носков его обуви по камню и волочения его тела. Возле пещеры склон становился слишком крутым, чтобы удержаться на нем и перегнуться через край. Когда до пещеры оставалось несколько футов, он вскочил на ноги побежал вокруг нее, туда, где склон был пологим и пещера уходила прямо вниз. Он снова лег на живот и рванул вперед, задыхаясь и дрожа. Еще пять толчков, после которых на его груди остались синяки, и Эндрю оказался на самом краю. Он приподнялся еще на несколько дюймов на локтях, ухватился за край пещеры обеими руками и перегнулся через него.
Внизу Эндрю не увидел ничего, кроме темноты, которая казалась гораздо ближе, чем небо, и холоднее. Он еще немного прополз вперед. Когда его глаза привыкли к темноте, он различил дальнюю стену пещеры, уходящую вниз, во мрак. Не очень похоже на святое место, но откуда ему знать, как оно должно выглядеть? Самое главное, внутри никого нет, пещера очистилась от всего плохого, и теперь это плохое наполнило небо. Он приподнялся на локтях и собирался отползти назад, когда ему показалось, что он заметил какое-то движение внизу.
Эндрю попробовал заглянуть еще глубже, его локти дрожали от напряжения. Может, ему просто показалось. Ведь когда долго смотришь на предметы в темноте, можно подумать, что они двигаются. Затем движение стало четче, и он увидел три фигуры, каких-то насекомых, ползущих вверх по скале. Почему же от вида этих насекомых у него перехватило дыхание? Эти бледные фигуры ползли по стене в том месте, где она сливалась с темнотой. А это значит, что они были больше него. От этой мысли у него закружилась голова.
От неожиданности Эндрю дернулся вперед и чуть не потерял равновесие. Край пещеры врезался ему в руки, и он едва смог удержаться. Он отчаянно надеялся, что эти существа ему померещились, но с каждой секундой видел их яснее. Они были такого же цвета, как раздавленная им ящерица, цвета живущих в темноте тварей. У них были длинные пальцы, с помощью которых они карабкались по скале, медленно, но неуклонно. Двое из них подняли к нему свои гладкие головы, и он увидел, что у них нет глаз, а у того, что посередине, казалось, вообще не было головы.
От этого зрелища тело Эндрю содрогнулось, он отпрянул назад и на мгновение чуть не разжал руки, чуть не соскользнул вниз по склону и не перевалился через край. Пошатываясь, он поднялся на ноги и, всхлипывая, побежал вверх по каменной чаше. Всю дорогу по обугленной тропинке он то и дело оглядывался назад, в ужасе ожидая увидеть бледные фигуры, ползущие за ним по мертвым склонам под черным небом.
