– Он просто переживал за вас, – вмешалась мисс Ингэм. – Ты немного разволновался, когда ходил по соседским домам, правда, Эндрю?
Джун глубоко вздохнула.
– Больше не будешь гулять в темноте один, Эндрю. Так и знала, что ты испугаешься.
– Мне кажется, дело не только в темноте, – пробормотала учительница.
– Не сочтите за грубость, мисс Ингэм, – вежливо сказала Джун, – но я знаю его на несколько лет дольше, чем вы.
Эндрю спрятался за прилавком.
Брайану стало его жалко, и он спросил:
– Что тебя напугало, сынок? Ты что-то увидел?
Мальчик жалобно на него посмотрел и потом отвернулся.
– Вот, видите, – сказала Джун. – Он прекрасно понимает, что глупо себя ведет. Тебе пора в постель, малыш. Взрослым надо поговорить.
– Начну готовить ужин, – сказала мисс Ингэм.
– Я пойду с вами, – Джун повернулась к Брайану. – Можешь закрывать магазин. Если кому-то что-то понадобится, они знают, где нас искать.
Она хотела рассказать мисс Ингэм о том, что случилось с отцом О’Коннеллом. Брайан задумался, хватит ли ему времени сводить мальчика на пустоши, прежде чем женщины их спохватятся, но когда Эндрю в таком состоянии, он не сможет думать.
– Все хорошо, сынок, тебе нечего бояться, – сказал он грубо. – Папа здесь.
Эндрю посмотрел на него, подбежал и уткнулся лицом Брайану в грудь. Руки Брайана замерли у головы сына; он был не в состоянии погладить мальчика по волосам. Эндрю со всей силы обнимал его, но Брайану показалось, что сын делает это, чтобы не сбежать от него. От этой мысли по телу поползли тревожные мурашки, словно его кожа превращалась в странное живое существо.
– Расскажи мне, что стряслось, пока женщин тут нет, – попросил он.
Мальчик начал что-то бормотать, и Брайан оттолкнул его от себя, чтобы лучше слышать. Но оказалось, Эндрю молился, непонятно о ком.
– Тогда пошли домой, если не хочешь ничего мне рассказать, – разочарованно сказал Брайан и вывел мальчика из магазина.
Всю дорогу домой Эндрю держал Брайана за руку, особенно крепко он сжимал ее между островками света уличных фонарей. Всякий раз, когда они проходили мимо улиц, ведущих к пустошам, мальчик начинал дрожать.
Когда они вернулись домой, Джун излучала безмолвную злобу. Эндрю поклевал свой вегетарианский ужин, потом мать искупала его и уложила спать. Только после этого она объявила:
– Представляешь, что мы узнали, пока ты вел мальчика домой? Они все равно собираются показать тот фильм.
Сначала Брайан не понял, что могло бы им помешать.
– А, хочешь сказать, даже после того, как…
– Даже после ужасной кончины отца О’Коннелла они будут смотреть этот дьявольский фильм. Утверждают, что священник сам собирался прийти на показ. Мне с трудом в это верится, но если это правда, то неудивительно, что его собака на него набросилась.
– Надо пойти туда и показать, что мы на стороне Годвина, – сказал Брайан.
– Можешь пойти туда с мисс Ингэм, если хочешь. Я останусь с мальчиком. Он даже не позволил мне выключить свет у него в спальне. Кто-то должен за ним присмотреть, чтобы он еще чего-нибудь не учудил.
Может, она ревнует к учительнице, из-за того что Брайан согласился пойти с ней в паб? Он не думал об учительнице как о женщине и чувствовал себя скованно в ее присутствии. Но когда та спустилась вниз, в длинном платье, благоухая духами, он посмотрел на нее другими глазами. Платье эффектно подчеркивало ее фигуру, и он ощутил тепло в области паха.
– Зовите меня Летти, – сказала она, и он подумал, не пригласить ли ее прогуляться после паба.
«Однорукий солдат» был забит последователями Годвина. Брайан заказал для Летти стакан апельсинового сока и пинту крепкого эля для себя.
– Рад тебя видеть. Думал, ты умер, – громко сказал Эрик, владелец паба.
Брайан пробормотал что-то нейтральное и сел рядом с Летти и ее друзьями. Они говорили о том, что Годвин отдыхает в отеле после своего подвига в пещере. Брайан понял, что не замечал Летти из-за ее лица – широкого некрасивого лица, на котором постоянно сияла улыбка. «Надень ей мешок на голову», – машинально подумал он и едва удержался, чтобы не взглянуть на очертания ее бедер. В этот момент собравшиеся начали требовать показать им фильм.
– Что бы вы о нем ни думали, держитесь подальше от пленки, – сказал Эрик и вставил кассету в видеомагнитофон. – И не стесняйтесь подходить за напитками.
Фильм назывался «Дьявольский колодец». Может, поэтому Годвин выбрал Мунвелл? В фильме рассказывалось о промышленнике, который добывал нефть там, где его предупреждали этого не делать. Большинство темнокожих актеров не говорили по-английски. По неодобрительным возгласам собравшихся Брайан понял, что промышленника сыграл отец Годвина.
