Не зная, как реагировать на этот сомнительный комплимент, Шерил посчитала правильным ответить Максу презрительным молчанием. Сейчас она была уверенна, что пыталась спасти его, только потому, что без него не выберется из тайги.
Но тогда, когда бросилась за ним в воду, она думала не о себе. На самом деле, она была в растерянности от своих чувств. Как только ему угрожала опасность, она, не раздумывая, спешила на помощь. Едва угроза исчезала, ненависть к нему возрождалась с новой силой. Что это? Женский инстинкт – спасать слабых? Врожденный инстинкт, который оказался сильнее всех моральных норм, принципов и убеждений? Возможно и так. Или все-таки, страх остаться одной в этой глуши перевешивал ненависть к своему насильнику? В этом случае неизвестность в тысячу раз была страшнее, чем общество ее врага.
В лесу начиналась ночь, небо над озером было еще в бледных оранжево-розовых тонах, а из-за деревьев уже выползла непроглядная тьма. Шерил подтянула спальник ближе к Максу. В наступающей темноте он вдруг оказался единственным предсказуемо безопасным живым существом на многие километры вокруг.
В темноте у человека обостряется слух, и звуки, на которые не обращаешь внимание при свете, ночью кажутся жизненно важными. Стук упавших шишек, слышится, как мягкий топот волчьей стаи. Едва ощутимый шелест крыльев пролетевшей совы кажется прыжком рыси, а треск ствола, покачнувшейся от ветра сосны, представляется сломанной веткой под когтистой лапой медведя.
Не представляя, как можно уснуть при таких обстоятельствах, Шерил до рези в глазах всматривалась в кромешную тьму. И когда колючие верхушки деревьев вдруг прорисовались на фоне неба, она не сразу поняла, что это выплыла на прогулку ночная царица – белобокая луна. Во всем своем великолепии, окруженная перемигивающейся свитой, она по-царски великодушно залила лес серебристым сиянием. Озеро, словно огромное зеркало, на безветренной глади повторило рисунок ночного неба. Лесная ночь распустилась во всем своем таинственном очаровании.
Шерил продолжала сидеть в ногах у Макса, чувствуя его тепло, слушая его дыхание, благодаря всех богов, что она не одинока. Как ни претило это признавать, но сейчас Макс был единственной защитой от опасностей, таившихся в лесу.
И вот уже перестал ухать ночной филин. Ранние, невидимые птахи сначала робко, а потом все смелее и смелее принялись выводить над озером трели, разгоняя ночные страхи девушки. Шерил, всю ночь, просидевшая сжавшись в комок, боясь шевельнутся, подозревая, что движением привлечет к себе внимание кровожадных зверей, расслабленно вытянулась в спальнике и на секунду прикрыла глаза. И уже во сне, думая, что не спит, она разбудила Маска.
Запах жаренного мяса сделался невыносимым. Желудок скрутил болезненный голодный спазм. Запах был таким настоящим, вкусным и почти осязаемым. Шерил приоткрыла глаза, прогоняя дразнящий сон. Аромат из сна никуда не делся. Пронзенная веткой тушка, неопределенного животного размером с кошку, над небольшим костром уже успела покрыться румяной корочкой. Мясо шкворчало, распространяя вокруг аппетитный аромат. Макс методично подбрасывал мелкие веточки в костер, поддерживая нужную температуру и высоту огня. Шерил вспомнила, что уснула, не разбудив его. Села, виновато проговорила:
– Прости, я не разбудила тебя.
– Проехали, – беззлобно произнес Макс. – Доброе утро. Ты как раз к завтраку.
– Что это?
– Заяц.
– Откуда он взялся?
– Купил в магазине, – серьезно ответил Макс. – Может, хватит вопросов? Выползай из своей норы и иди есть.
Шерил успела выбраться наполовину, когда вспомнила, что она без брюк. Они заманчиво колыхались на ветке, шагах в десяти от спальника, за спиной Макса. Чувствуя себя неловко, она быстро занырнула обратно, скрыв обнаженные бедра под тканью. Обдумывая, как выкрутиться без посторонней помощи, стала чистить ногти щепкой. Макс, склонив голову, с показным любопытством наблюдал за ней.
– В чем дело? – спросил он. – Или ты не хочешь есть?
– Мне нужна одежда.
– Возьми сама. Вчера я уже видел, какого цвета твои трусики. Или ты их тоже повесила сушиться? – он стал шарить взглядом по сторонам.
– Не дождешься, – сердито проговорила Шерил. Отбросила щепку, стремительно выбралась из спальника и, задрав подбородок, двинулась к джинсам. Макс одобрительно приподнял бровь, оценивая ее поступок и ноги. Девушка не сделала и пары шагов, как босой ступней напоролась на сухую сосновую шишку. Ойкнула от неожиданности и боли, на одной ноге запрыгала обратно к спальнику. Обиженно посмотрела на Макса.
– Пожалуйста, подай мне одежду, – выдавив из себя вежливую улыбку, проговорила она, когда боль утихла.
Подумав несколько мгновений, он все же согласился. Неторопливо обошел поляну, стягивая с веток ее одежду – джинсы, бюстгальтер, джемпер. У костра подцепил ее ботики и носки. Молча свалил перед ней все в одну кучу.
– Спасибо, – уже искренне поблагодарила она. Он не ответил, вернулся к костру, специально сел так, чтобы оказаться к девушке спиной.
– Вчера вечером ты не испытывала смущения. Что изменилось?
