— Нет! Выпустите нас! — вокруг двери толпилось уже человек пять техников и безопасников. — Мы не спускались на планету! Мы не ранены!
— Протокол пятьсот пятьдесят один, пункт 1, часть Б, — Орманн и не заметил, как к ним приблизилась долговязая фигура синтетика, Андреас умел подкрадываться бесшумно. — Необходимо изолировать членов экипажа и пассажиров, вступивших в контакт с группой людей и предметами, означенными в части А.
— Проклятый киборг! — Орманн кинулся на невозмутимого синта. — Это ты все устроил!
— Из-за тебя нас здесь закрыли!
— Ты им рассказал про заразу?! — Андреаса обступали со всех сторон.
В воздухе с треском раздался громкий хлопок, запахло озоном. Полуоглушенные люди подняли глаза — на обшивке челнока стоял Крис. В правой руке он держал направленный в потолок станнер — небольшой шоковый пистолет, способный парализовать сразу несколько близко расположенных людей.
— Всем стоять, никому не двигаться — работает ОМОН, — с фирменной лыбой отчеканил парень какую-то старую шутку. — Кто к Андрейке подойдет, будет переживать прыжок в сладком полусне паралича.
Люди нехотя расступились, потупив взоры. Конечно, не киборг виноват в том, что случилось. И протоколы безопасности писал не он. Просто, оказавшись в стрессовой ситуации, хомо сапиенс все еще теряет рассудок, превращаясь в напуганного и агрессивного зверя. Они даже забыли о своих раненых товарищах, кинувшись спасаться и искать виновных.
Виктор на пару с Алл’Эксом тем временем обработал большую часть пострадавших, накладывая шины и заливая антисептической пеной места повреждений. Закончив с открытыми переломами и рваными ранами от неудачного приземления, Вик подошел к профессору.
Альбрехт был плох. Он мелко и неровно дышал, глаза ввалились, кожа вокруг них потемнела, покрывшись сетью капилляров. Такие же сосудистые узоры теперь были видны на всех открытых участках побледневшей кожи. Теперь он не напоминал пожилого энтузиаста, рвущегося к звездам. Он как будто состарился лет на пятьдесят, став похожим на свидетеля Первого Восстания машин из какой-то телевизионной передачи.
Вик попытался подключить карманный компьютер-анализатор к наручному параметрику професора. Прибор обиженно пискнул, мигнув красным диодом — параметрик не отвечает, считать состояние невозможно.
— Алекс, подвинь, пожалуйста, сканер.
— Сейчас, — синтетик закрепил последнего раненого у поручней, по дороге подхватив еще и оперативный чемоданчик с хирургическими инструментами. Совместными усилиями они закрепили на безвольном теле ученого несколько приборов, освободив руки и шею несчастного.
— Пульс нитевидный, неровный, — Вик внимательно следил за всплывающими на экранчике данными. — Диагностируется тяжелое токсическое поражение, посторонние вещества в крови, предположительно, вирусные белки, — он поднял глаза на киборга. — Он заражён.
Алл’Экс подтянул провода от другой части прибора, чтобы подтвердить или опровергнуть предположение. Подхватить чужую инфекцию в космосе означало эпидемию на борту. Невирулентные, то есть, не способные заразить человека, болезнетворные формы жизни не поселяются внутри него, погибают при контакте, почти не оставляя следов. А вирулентные, заразные, попав в непривычную среду, не сталкивавшуюся с ними и не имеющую ественной защиты — иммунитета, моментально оккупируют все системы организма, начиная пожирать все, до чего дотянутся, и размножаться с колоссальной скоростью.
Конечно, опасных для человека бактерий, вирусов, грибков и прочего, чему нет аналога на Земле, в космосе немного. Даже на самых благоприятных планетах, даже самые агрессивные могут оказаться безвредными — у них просто нет ‘инструментов' для экспансии в чужой для них организм.
Но, ежели вторженцу все-таки удается попасть внутрь и подобрать ключик к ‘шведскому столу' под названием ‘человечина', то пиши — пропало. Есть высокая вероятность того, что патоген погибнет, не в силах переварить человеческие белки и углеводы, или сам будет съеден иммунными клетками. Но вероятность мутации и адаптации не намного меньше. И хорошо, если вторгнувшийся организм окажется облигатным анаэробом — тогда он погибнет, попав в кислородную атмосферу. Если же он боится кислорода только на одной из стадий жизненного цикла или, еще хуже, аэроб, питающийся или дышащий кислородом — тогда он получает абсолютную вирулентность, передаваясь от носителя к носителю по воздуху на корабле. В таком случае весь экипаж оказывается заражен в считанные часы. Всех инфицированных изолируют, помещение подвергают жесткой обработке несколькими способами — ультрафиолет и ионизирующие лучи хороши только против жителей планет с плотной атмосферой. По слухам, были даже случаи, когда целому экипажу пришлось самоликвидироваться из-за одного инфицированного, чтобы не принести заразу с собой на Землю.
Виктору очень хотелось надеяться, что это не их случай.
— Мы здесь сдохнем! — отчаянный вопль заставил всех в отсеке обернуться — у Орманна началась паническая атака. — Мы все здесь подохнем! Из-за гребаного ученого! Из-за проклятого киборга! Мы…
