— Парень, — Родриго видел смятение на лице биолога. — Я знаю, что он светило науки, чуть ли не кумир и вообще, был хорошим человеком. Но не стоит оставлять холодильник включенным на двадцать лет. И тем более, ты не хуже меня знаешь, что случается с телом, даже замороженным. Мы не можем тащить его с собой для торжественных похорон.
— Да, господин капитан… Я понимаю. Думаю, что он был бы не против стать частью космоса, который так мечтал изучить. Может быть, его прах станет основой для какой-нибудь жизни…
— Молодец, отличный настрой, — Нейл по-отечески приобнял паренька своей огромной рукой, провожая его к выходу. У двери он ободряюще похлопал по плечу, чем чуть не уронил несчастного биолога. — Свободен.
Алл’Экс нашел Виктора возле морозильных шкафов медблока.
— Хочешь, я сам этим займусь? — синтетик оставался до самого конца собрания, так что слышал, о чем биолог разговаривал с капитаном. — А ты пока проверишь нашего малыша.
Виктор хотел было возразить, но…
— Если… Если хочешь… Я…
— Я знаю, у тебя приступ слабости, — андроид подмигнул. — Я все сделаю.
— Тебя не заберут в самый неподходящий момент?
— Куда? Чистить обшивку? Я же медицинский робот, меня нельзя использовать в нелицензионных целях, — Алл’Экс торжественно развел руки.
— Ах, да. Точно, — усмехнулся ученый. — Спасибо.
***
На борту снова начался легкий аврал, но на этот раз в полумраке ополовиненных в количестве и качестве ламп — решено было максимально снизить нагрузку на электросети, дабы не искушать лишний раз судьбу. Большая часть коридоров ‘Посланника’ вовсе погрузилась в темноту, все равно помимо нескольких главных переходов всем остальным никто, кроме десятка техников, не пользовался. Да и те предпочитали всего два тоннеля со шлюзами выхода на обшивку.
На счастье младшего навигатора, дорога к медблоку и находящейся почти прямо под ним лаборатории космобиологии была освещена достаточно, чтобы дойти до цели, ни разу не вспоминая о медальоне. Он и сам не придумал повод. по которому шел туда, но и чем-то другим занять себя не мог. Теоретически, он мог пойти посмотреть кино в кают-компании или к себе в каюту, подремать. Но сон все еще не шел, а на просмотр чего-нибудь развлекательного настроения не было. Появится ли настроение делать хоть что-то по прибытии в медблок, блондин не знал, но почему-то все равно шел.
На этот раз дверь в ксенобиологическую была закрыта.
— Ку-ку, — Крис осторожно заглянул за отодвинувшуюся зубастую дверь. В дальнем углу за ставшим почему-то непрозрачным ламинаром сидел немного испуганный ученый. — Че деешь?
— Ты бы хоть стучался, — с облегчением выдохнул Виктор, возвращая шкафу с умным стеклом прозрачность. — У меня аж сердце екнуло.
— Так че деешь? — навигатор бесцеремонно повис на спинке кресла своего друга, заглядывая через плечо.
— Думаю, что с этим делать, — ученый просунул руки обратно в перчатки на стене шкафа, краешком пинцета показывая на содержимое угловатого флакона. На розоватой желеобразной подложке вольготно распластался кусочек бледной плоти. Раскисший образец в благоприятной среде набух и стал похож на готовый к цветению бутон. Казалось, он едва заметно пульсировал.
— Оно еще живое? — навигатор с опаской и любопытством рассматривал нечто.
— Пока да, — Виктор прибавил освещения, заставив бутон сжаться от дискомфорта. У основания лепестков образовалась небольшая лужица белесой жижи.
— Фу, отвратительно, — однако любопытства не поубавилось. Он уже приготовился произнести еще одну шутку, но ученый опередил его, включив экранчик над соседним столом.
— Эта штука производит ту самую белую субстанцию, которая прячет черную. Чем агрессивнее среда, тем больше жидкости. Пока она свежая, она остается жидкой даже при наличии кислорода.
— Угусь, — Крис прошелся вокруг шкафа до стены и обратно. — Ииии…
— И мы можем получать этот деактиватор почти в промышленных масштабах. Видимо, для этого шкафы и были построены на том планетоиде — на случай какой-нибудь утечки или катастрофы, система сама начинала работать, инкапсулируя возможную угрозу.
— То есть, они доили зародышей?
— Ну, получается, так. Не знаю, действительно ли это зародыш, но по виду и правда очень схож с теми, что вырастают в земных позвоночных. У нас тоже много полезного получали из эмбрионов.
— Да, я в курсе. Но это все равно жутковато, — блондин снова оперся на спинку кресла. — Так и что с ним делать? Ты же был на собрании, знаешь, что мы отправляемся спать?
— Знаю.
— И что за этой штукой некому будет следить.
— Знаю.
— Мы же не оставим ее просто так?
Виктор вздохнул. Как ее хранить вне родных ваз и шкафов, стоит ли это вообще оставлять или лучше сжечь вместе с другими отходами? С другой стороны, когда еще представится возможность изучить по-настоящему чужую жизнь? Не споры бактерий с кометы, не кучки молекул с астероидов, а полноценный многоклеточный организм, да еще и инженерный, то есть, искусственно модифицированный чужим разумом. Особенно жаль упускать такую возможность в связи с окончательной гибелью планетоида, откуда образец был принесен.
