Оба еще раз взглянули на пульсирующий бледный комочек. Беззащитное нечто едва заметно пульсировало, плотно сжимая свои лепестки под излишне ярким светом микроскопа. Несмотря на отталкивающую внешность, обоим было жаль странное живое существо. Но протоколы…
— Мы же не собираемся ложиться в гибернацию прямо сейчас, — Виктор достал из рукавов-перчаток руки — пальцы снова онемели. Может быть, от нервов. — У нас еще почти две недели. Поизучаем его еще немного, а потом…
— Угу, — Крис согласно покивал. — Потом… разберемся.
За четыре дня техники, как и обещали, устранили все повреждения обшивки, и даже починили одну из сломанных радиоантенн. Как ни странно, даже роботы все остались на месте, хотя многие из них иногда очень сильно глючили, наглотавшись анобтаниумовой пыли. Поврежденные двигатели проверили, ненадолго включив режим взрывного ускорения — камеры сгорания топлива выдержали это испытание с честью. Теперь огромная металлическая туша ‘Посланника’ снова бороздила просторы космоса, толкая себя вперед подвижными бочками движителей, потихоньку изменяя вектор и силу псевдогравитации.
Холодная решетка потихоньку вытягивала тепло из худой спины, угрожая вот-вот добраться до почек. Только теплый синий свитер и тонкий серебристый нательный комбинезон спасал тщедушный организм.
Виктор растянулся на полу короткого шестигранного туннеля, на правой и левой стенке которого на гранях красовалось по длинному окну с мутным стеклом, за которым мерно побулькивало изумрудно-зеленое нечто. Из-за ускорения судна у биолога кружилась голова. Иногда перед глазами на секунду появлялась красноватая пелена с сосудистой сеткой, порой доводя до легкой подкорковой паники, заставляя слабеющей рукой искать хотя бы призрачную опору. Но в этом помещении шторм внутри черепа немного успокаивался.
— О, вот ты где, — с торца помещения открылся двухстворчатый круглый шлюз, в который просунулась светлая шевелюра с веселым голосом. — Пошли, наша очередь подходит.
— Что, уже? — ученый нехотя оторвался от своего ложа. — Мне казалось, что еще часа три есть.
— Так они и прошли, — Крис со смехом помог другу подняться. — Ты вообще в курсе, сколько времени тут лежишь, а?
— Судя по твоей лыбе, как раз часа три.
— Ты уже сделал? Ну, в лаборатории…
— Еще нет. Аллекс сказал, что сам все сделает, когда большая часть народу спать ляжет.
— Ну, оки. Жаль, обеда сегодня не будет — врач сказал, до завтра ничего не есть.
— А завтра мы уже ничего есть не будем. Кроме геля.
— Ага. Радует, что уже вкуса чувствовать не будем, — подмигнул навигатор.
***
Гибернационный блок располагался почти что в самом центре блока А, на расстоянии двух метровых стенок от малого генератора системы обеспечения капсул. ‘Посланник’ должен был защищать самое ценное свое содержимое даже в случае частичной утраты обшивки. И пусть в таком случае это содержимое может вечно болтаться в космосе без возможности перейти в управляемый полет, оно все еще будет защищено от космической радиации. Здесь же хранилась и большая часть необходимого для гибернации оборудования и медикаментов.
Подготовка к долгому сну шла в несколько этапов. Первый этап, сопровождавшийся в сдаче необходимых проб и принятии специальных средств, потихоньку замедляющих расщепление жиров в организме. От этого многие люди уже начинали клониться в сон. После этого шел второй этап — введение специального комплекса препаратов, в среде медиков-гибернологов носившего простое название “дренажная смесь”. Назначение этой смеси было весьма прозаичным — вывести из организма “лишние” вещества и субстанции, чтобы максимально очистить внутреннюю среду от нежелательных элементов. Иначе при длительном нахождении в питательном геле организм начинает разброд и шатание. Через сутки голодания наступает третий этап — введение нейролептиков, антибиотиков, гомеостатиков, специального солевого комплекса, выступающего в роли буфера и консерванта, и миостимуляторов, сохраняющих работоспособность мышц. Сразу после этого человек обычно переходил в вегетативное состояние, его упаковывали в гибернационную капсулу, подключали внутриполостное питание, потому что внутривенное не давало равномерного и последовательного распределения, да ещё и угрожал кровопотерей. И в таком виде человеческий организм мог пребывать десятилетия. При условии, что все эти десятилетия системы жизнеобеспечения, генераторы, гелевые фильтры, репарационные блоки капсул и синтезаторы глюкозы работали исправно, конечно.
Во избежание столпотворения в тесном помещении гибернационного отсека, весь персонал разбивали на порционные группы. Сейчас настала очередь младшего дублирующего состава первого эшелона. За неимением других, сюда же вписали и биолога. Теперь — единственного. Из старшего персонала здесь была только начальница службы безопасности, орлиным взором оглядывающая зал поверх плестигласовых люлек.
