***
Сразу после завтрака раздался немелодичный сигнал системы оповещения — Ангел объявил общий сбор членов экипажа и начальников ремонтных бригад.
Виктор отложил в сторону фоторамку — сегодня он решил позавтракать пораньше. Все равно сон не был крепким, всю ночь он мучался с видениями, а под утро почему-то увидел всю свою семью. Даже отца, с которым так и не повидался перед отлетом. Короткий прерывающийся видеозвонок с поздравлением не в счет.
В каюту заглянул Алл’Экс.
— Идешь? — со вчерашнего дня они так и не поговорили о тайне синтетика, но Алл’Экс перестал говорить как информационный терминал. По крайней мере, с Виктором.
— Иду, — ученый вернул рамку на место. Голографическая картинка сменилась на почти такую же. И снова без отца.
В зале перед рубкой уже собрались почти все. Младший навигатор приветственно кивнул вошедшим. Только врач запаздывал вместе со своей помощницей. Но вот в проеме показалась и рыжая шевелюра, а за ней — сухопарая угрюмая фигура наставника.
Из рубки вышел капитан, почти задевающий головой нависшую над столом конструкцию.
— Все собрались? — хотя он итак видел, что все. Все, кроме старшего биолога. — Отлично. Итак, мы пережили весьма пикантную ситуацию и вышли из нее с минимально возможными потерями, с чем я нас всех и поздравляю. Однако у нас все еще остались несколько вопросов, не слишком нежно касающихся наших с вами мягких частей. Прошу. Начнем с результатов экспедиции.
— Мы добыли анобтаниум, — жизнерадостно сообщил младший навигатор, демонстрируя над столом проекцию нескольких кое-как склеенных кубиков руды. — Сто восемьдесят кило, и еще сколько-то сопутствующей породы. Вон, наши ученые подтвердили — это анобтаниум, разновидность, называемая адамантином. Самая дорогая между прочим, мы разбогатели лимонов на двадцать! — поймав взгляд капитана, продолжил чуть более сдержанно. — Короче, экспедиция прошла успешно, хотя и не без потерь, это ужасно, мы в печали.
Про руины чужой цивилизации по совету капитана решили особо не распространяться. По крайней мере, пока.
— Подробнее про потери, — Нейл взглянул на врача, но потом перевел взгляд на Виктора, чем разозлил первого и изрядно смутил второго.
— Ну, чистых потерь у нас один человек. Профессор Альбрехт Норован, — кто-то из персонала зачем-то вывел фотографию ученого на стол, заставив биолога на секунду затихнуть. — Его сердце не выдержало перегрузок при экстренном возвращении.
— А как же биологическая угроза?
— Органика с планетоида токсична, но только при попадании в организм в свежем виде, на воздухе она быстро инактивируется и не представляет опасности для людей. Раненым участникам экспедиции ничего не угрожает — токсинов в раны попало немного, и сейчас их кровь чиста. Пострадавшим при… прилете, — Виктор взглянул на доктора, словно передавая эстафету.
— Пострадавшим при прилете оказана вся необходимая помощь. Самое серьезное — сотрясение мозга и ушиб внутренних органов. Сломанные кости поставлены на место и срастутся во время сна. Рука лейтенанта Самуса восстановлению не подлежит, мы можем только поставить ему протез. Но уже в колонии, когда все заживет.
