На этот раз за дверью обнаружилось словно бы зеркало: Влад видел коридор квартиры и человека в форме, замершего на пороге. В зазеркальном коридоре был, кажется, день – окон там, как и в реальности, не было, но пространство было освещено не тусклым хозяйским плафоном, а падающим откуда-то ровным
Однако вход в спальню располагался не с той стороны, с какой он должен был бы присутствовать в зеркальном отражении.
Самого Влада в потустороннем коридоре не было.
Не было там и майора – здесь же, в реальности, он замер на полуслове и умоляющими глазами смотрел на Влада. Майор никогда не читал «Лепру», не подозревал о существовании японского ученого Масахиро Мори и эффекте «зловещей долины», но тысячи поколений приматов в его генах бесновались в истерике. Они знали, почему нужно бояться того, что выглядит как человек, но человеком не является.
В спину майору из зазеркалья смотрел старлей Николай Ильич, который больше не был человеком.
Совершенно не к месту Влад вспомнил картину Рене Магритта «Репродуцирование запрещено» – ее он увидел в каком-то арт-альбоме, который лениво листал в книжном магазине «Москва» несколько месяцев назад. Там стоящий спиной к зрителю и лицом к зеркалу человек видел в отражении собственный затылок. Ничего страшного в этом вроде бы не было, но Владлен моментально покрылся пленкой мерзкого ледяного пота, захлопнул книгу и поспешил на выход, хотя до свидания с очередной диджитал-курочкой было еще минут двадцать.
«Репродуцирование запрещено» ему несколько раз после этого снилось – и он неизменно просыпался с криком. Он так и не понял, почему простая и совсем, казалось бы, не страшная композиция излучала волны такого потустороннего зла.
В отличие от демонической Ольги-Олеси, перемены в старлее были почти незаметны. Он был, казалось, точно таким же, каким скрылся в коридоре несколько минут назад.
Только теперь его нервное лицо было отрешенным и жило своей отдельной жизнью: под кожей Николая Ильича, которому уже не суждено было стать капитаном, словно ползали огромные, в палец, черви. Лицо собиралось в кошмарные конфигурации, распадалось и собиралось заново – уже в другие.
Влад попятился.
Усатый майор, так ни разу и не оглянувшийся, вдруг поднял руку с пистолетом, проверил предохранитель и, убедившись, что оружие в боевом положении, навел ствол на Влада.
– Я тебя с собой заберу, – совершенно спокойно сказал полицейский.
Стоявшая за его спиной оболочка старлея моргнула. Век у него больше не было: глаза сжались в точки, как диафрагмы фотоаппаратов, после чего снова приняли свой обычный вид.
Бывший Николай Ильич протянул из зазеркалья руку и положил ее на плечо своему недавнему начальнику. Под кожей руки тоже ползали черви.
Майор не сопротивлялся. Рука со стволом повисла, как плеть. Так и не обернувшись, он покорно, по своей воле сделал шаг назад.
Приматы еще тысячи поколений назад знали, что от людей, не являющихся людьми, убежать невозможно – можно только попробовать спрятаться.
Но прятаться было поздно.
Дверь в хозяйскую комнату захлопнулась.
Одновременно с этим распахнулась входная дверь в квартиру.
Новоприбывшие зря времени не теряли. Первый из них, мужчина кавказского вида с переломанными ушами, коротко сунул оторопевшему Владу кулак в солнечное сплетение, подхватил его под мышки и поволок в кухню. Второй, лопоухий и полноватый, похожий на боксера Поветкина, придержал дверь, запуская в квартиру бритоголового; потом втиснулся следом и быстро затопал по квартире, заглядывая во все двери. Подергал ручку двери хозяйской комнаты. Для верности ее пнул. Пожал плечами и вернулся в коридор. Всё это заняло не больше минуты.
Еще не успевший до конца прийти в себя после визита полицейских и того, что сделал с ними ад, Владлен как-то сразу подсознательно понял, что по-настоящему он доигрался – только сейчас.
Финальность происходящего придавила, лишила сил – всё, этих не перехитрить, даже запретная комната с такими не справится.
Кавказец молча открыл несколько кухонных шкафчиков, деловито поводил в них носом и выудил деревянную доску для нарезки овощей; Влад даже не помнил, что она у него была. Гость положил доску на кухонный стол, погремел в ящике с ножами, ничем там не удовлетворился и вынул из недр кожаной куртки свой собственный – короткое черное лезвие американской марки «Ka-BAR».
Бритоголовый опустился на стул напротив всё еще глотающего воздух ртом Владлена. Пухлый остался стоять в дверях, заняв собой половину пространства небольшой кухни.
– Извиняюсь, – зачем-то буркнул кавказец, перегнулся через кухонный стол и положил ладонь Владлена на доску.
Только сейчас Влад сообразил, откуда он знает бритоголового. Вечер после злополучного тендера, крокодиловая куртка, угрозы, долги, последний день жизни гендира Костика! Блять…
– Давай так, – не здороваясь и не утруждая себя дополнительными объяснениями, сказал страшный человек. – У меня к тебе один вопрос. Ответишь – попрощаемся.
Что будет, если на его вопрос не ответят, бритоголовый уточнять не стал. Как и то, на каких условиях они попрощаются.
