Он говорил, вряд ли понимая, что именно, вряд ли слыша себя. Слова вырывались как сгустки ненависти. Он смотрел в белесые глаза Серого, испытывая почти наслаждение от предчувствия, медля, растягивая последнюю секунду перед ударом.
Он ударил его свободной рукой. Серый быстро опомнился и ответил. Они катались по шахматному черно-белому пластиковому полу, рыча по-звериному, размазывая кровь, давя хрустящие чипсы в сверкающей фольге…
Шибаев опомнился только тогда, когда почувствовал, как отяжелел Серый…
Он встал, хватаясь за хлипкие стенды, оперся на покосившуюся стойку, приходя в себя. Вытер рукавом лицо. Посмотрел на неподвижного Серого. Пнул ногой. Тот не пошевелился. Преодолевая боль в ребрах, сцепив зубы, нагнулся, обшарил карманы. Нашел ключи от машины.
У входа оглянулся, запечатлевая в памяти карнавальные разноцветные, как бабочки, бумажки на полу, размолотые чипсы и орешки, поваленные стенды, неподвижного человека с окровавленным лицом…
Он подошел к машине Серого. Синий «BMW», почти новый – благородно сдержанные тяжеловатые формы – солидный автомобиль для солидных людей. Для деловых. Для понимающих. Надежная машина. Он, если бы разжился бабками, купил бы точно такую. Рассекал бы по городу… Красивые дорогие вещи – право на членство в клубе и социальный статус. Даже для такой мрази, как Серый.
Мотор завелся, чуть взрыкнув, и заработал негромко и ровно. Шибаев сидел, сложив руки на руле, уставившись на приборную доску, но не видя ее, отдыхая. Он испытывал странное чувство полного слияния с окружающей средой и невесомость. Он не чувствовал боли и своего тела. Голова была тяжелая – набита чем-то вроде песка или мелких округлых камешков вроде гальки. Мысли замерли. Казалось, он спал с открытыми глазами…
Он проехал несколько кварталов, развернулся на светофоре. Поехал в обратную сторону. Унылая затрапезная американская глубинка в двух шагах от метрополии, о которой напоминал лишь непрекращающийся далекий гул, лежала вокруг. По обе стороны широкой улицы тянулись двух-трехэтажные фанерные домики – таунхаусы с намертво задраенными нечистыми окнами, из которых торчали уродливые черные ящики кондиционеров. Трещали, мигая, линялые неоновые рекламы – первые этажи были заняты индийскими и пакистанскими лавками, торгующими всякой мелочовкой, неизменным набором из сигарет, чипсов, кока-колы и лотерейных билетов. Улица пустовала в этот час.
Он ехал, как на маяк, на высокий рекламный щит заправки, сияющий красным неоном. Машина перевалила за дозволенную в черте города скорость – тридцать миль в час – и набирала обороты. Утренний сырой холод рвался в открытые окна. Александра бил озноб. Кто-то руководил его действиями, а он бездумно подчинялся. Как автомат.
Метров за пятьдесят до красного щита он пересек осевую, раскрыл дверцу и неловко вывалился из машины, одновременно щелкнув зажигалкой.
Салон, облитый бензином, вспыхнул радостно. Не чуя худого, послушный механизм, превратившийся в факел, рванулся вперед. Шибаев бросился прочь за угол ближайшего хлипкого дома, упал на землю, закрывая голову руками. Красную вспышку он скорее почувствовал, чем увидел. Секунду спустя его накрыла жаркая воздушная волна. И сразу же следом он услышал оглушительный звук взрыва.
Он шел, и
Потом
Позвонить Грегу он так и не решился. Поздно. Да и не нужно…
Поблуждав по переулкам, стараясь держаться в тени, он, наконец, с облегчением вышел на знакомое место. Оглянулся. Это действительно было
Красный глазок сигнализации настороженно смотрел на него. Проехала машина. Шибаев двинулся вокруг дома, внимательно рассматривая окна. То, что он собирался проделать, было старо, как мир, но, как многие хорошие старые приемы, работало безотказно. Должно сработать. В наше время никто уже не верит в эффективность подобных вещей. Простых, как бабушкин рецепт от простуды или против облысения. Пустынная улица, раннее утро, ночь, можно сказать, небольшой дом – все было в масть.
