«Сволочь, – думал угрюмо Грег. – Не захотел возиться, не захотел разборок с социальной службой. Было б желание. И спонсор хорош…» И представилась Грегу маленькая девочка, вроде Триши, за которую он отдал бы, не задумываясь, жизнь… умирающая девочка, а здоровые мужики – жрущие, пьющие, трахающие баб – решают, целесообразно или нет. Грег почувствовал жжение в глазах и с удивлением понял, что плачет.
Шибаев открыл глаза и не сразу осознал, что сидит в машине, а рядом Грег. Кажется, он уснул. Он вдруг понял, что миссия его закончена. Почти. Близка к завершению. Правда, цена оказалось большей, чем он ожидал. Простая, казалось бы, задача – отыскать человека в эпоху информационного бума. Ан нет. Он был вымотан до предела, боль, утихшая от лекарства, вернулась и стала сильнее. Он не мог собрать мысли, чувствуя нутром, жилами, кровью, что пора сваливать. Немедленно. Уж очень он наследил. Мелькнула мысль позвонить своему старому дружку, попросить о помощи. Мелькнула и сразу же исчезла. Не будет Джон Пайвен ему помогать. Шибаев теперь вне закона. Волк, обложенный флажками. «Немедленно, – подумал он. – Сегодня, самое позднее завтра. Но лучше все-таки сегодня. Есть, кажется, вечерний рейс. И надежда на чудо…»
– Поехали, – сказал он Грегу, взглянув на часы. Половина пятого. Он проспал пятнадцать минут.
– Куда? – спросил тот.
– К Ирине.
– Подожди, Саша, – Грег смотрел на него с сомнением. – Ты что, хочешь отдать ей эту запись?
– Да. В обмен на адрес.
– Саша, но это… это жестоко! Если она узнает, что девочку можно было спасти или хотя бы попытаться… Ты представляешь, что с ней будет?
– Грег, я решаю свою задачу, понимаешь? Свою, – сказал Шибаев. Голос его звучал жестко. Ему хотелось закричать, шарахнуть разбитыми кулаками по приборной доске от досады, что приходится терять время на уговоры. Сейчас каждая минута на счету, у него земля горит под ногами. – Простенькую задачку для первого класса… – говорил он раздельно, стискивая зубы от боли и раздражения. – Я не знаю, почему она не решается. Почему все идет не так с самого начала. Это мой козырь! – Он потряс перед носом Грега папкой. – Понимаешь? Это как в картах – есть выигравший, есть дурак.
– Я не могу, Саша, – сказал Грег, не глядя на него. – Неужели ты не понимаешь? Ты же убьешь ее! У Горбаня свои задачи, у Праха свои, у тебя свои. А жизнь человека?
– Ты больше не хочешь играть в разведчиков? – не удержался Шибаев, прекрасно понимая, что говорит не то.
– Не хочу, – ответил Грег угрюмо. – Грязная игра.
– Тебе жалко Ирину, я понимаю, – Шибаев сделал новую попытку убедить Грега. – Мне тоже ее жалко, хотя она меня и подставила. Жалко… Но, поверь мне, Грег, насмотрелся я таких Ирин за свою жизнь. Такие, как она, никогда ничего не забывают. Для нее ничего не кончилось. И не кончится. Ее ребенок умирает каждый день и каждую ночь, ты это понимаешь? Она рано или поздно попадет в психушку. Или полезет в петлю. Та дрянь, которой она меня напоила, как по-твоему, зачем она ей? Ирина агрессивна, асоциальна, одинока. Добавь алкоголь и наркотики. То, что она узна́ет правду, придаст смысл ее жизни. Вот это, – он снова потряс папкой, – придаст смысл ее существованию.
– Не понял, – сказал Грег. – Что ты… о чем ты? Какой смысл?
– Даст ей возможность отомстить и… поставить, наконец, точку. Сейчас она обвиняет в смерти своего ребенка судьбу, рок, природу… не знаю… Бога! А я предложу ей сквитаться с конкретным виновником. Понимаешь? Отдать его мне.
– Ты действительно так считаешь? – Грег с сомнением всматривался в лицо Шибаева. – Какое-то иезуитство… Шоковая терапия какая-то. И ты думаешь, она сдаст тебе Праха?
– Думаю, сдаст. Или я не разбираюсь в людях. Ее кинули, ее ребенка тоже кинули. Во всяком случае, это шанс.
Грег задумчиво смотрел на Шибаева. Потом сказал:
– Саша, согласен, доктор Горбань не гуманист и вообще сука, но я не вижу тут состава преступления. Одни эмоции. Америка страна сутяг, но даже для Америки этого маловато. В чем каждого из них можно обвинить? Самое большее, выразить моральное порицание. У каждого прикрыт зад. Доктор высказал свое мнение, Ирина написала отказ, не желая мучить ребенка, Прах отказался платить, узнав, что операция бесполезна. Где криминал? Ты, Саша, идеалист.
– А ты не допускаешь мысли, что Прах сначала отказался платить, а после этого доктор Горбань отказался оперировать. У меня создалось именно такое впечатление. Сто пятьдесят тысяч баксов деньги немалые. А насчет моего идеализма… Персона Ирина тоже идеалистка. И цельная натура. Эмоции часто перевешивают доводы рассудка, сам знаешь. Я почему-то уверен: она не знает, что Прах отказался оплатить операцию. Она гибнет, понимаешь? Это шанс не только для меня, но и для нее. Разобраться и поставить наконец точку. Сквитаться за кидалово.
– Пепел Клааса стучит в мое сердце, – произнес печально Грег. – Это называется провокация. Ты жестокий человек, Саша. Я никогда не верил, что цель оправдывает средства.
– Есть другие идеи? – резко спросил теряющий терпение Шибаев. – Я пойду один.
Он посмотрел на часы. Начало шестого.
