На круглое лицо луны набежало легкое облачко. Тени и свет царили как за окном, так и в комнате. Аяана наклонилась вперед, чтобы лучше разглядеть силуэты изгибавшихся крыш, и головная боль с новой силой вспыхнула прямо в лобной доле и постаралась пробить себе путь сквозь черепную коробку. Днем зрелище внизу приобретало зеленоватые тона из-за ярких деревьев, ввезенных еще саженцами из Восточной Африки и после внедрения в местный пейзаж ставших символом Сямыня. Вокруг них росли большие пальмы, по гранитно-серой воде плавали черные лебеди, стояли скамейки, а по перелеску катались на взятых напрокат велосипедах люди, огибая гигантские корни деревьев, на которых держался весь мир.
Зазвонил упавший под кровать телефон. На покрывале лежали в беспорядке документы о приеме в другие университеты, как прямоугольные белые детали пазла. Аяана отошла от окна, опустилась на колени и, закусив нижнюю губу, достала телефон, который как раз перестал трезвонить. На экране высветился пропущенный вызов от Шалом, самой настойчивой из подруг. Аяана смотрела на светящийся квадрат другого измерения, откуда поступил определивший выбор звонок.
Код страны 254. Кения.
Контральто матери обрушилось на дочь счастливым, стремительным потоком. Слова опережали друг друга, повторялись, возвращались к началу.
Аяана же отвечала тщательно подобранными фразами, рисовавшими яркие и светлые картины.
– Луна здесь выглядит совсем по-другому, – завершила рассказ она.
– Конечно! – воскликнула Мунира и спросила: – Ты хорошо питаешься? А друзей завела? Нравятся учителя? Не забываешь одеваться теплее? Кем решила стать, адвокатом?
Аяана вспомнила занятия по акупунктуре на медицинском курсе и подумала: «Адвокатом, как же», но вслух произнесла неопределенное: «Мхм».
Последовали новости с острова о погоде, приливах и, конечно, о рыболовных делах: о возвращении косяков марлинов, которых отогнали контролировавшие течение пираты, о трагических смертях двух моряков из-за несчастного случая на причале, а также о сердечном приступе и последующей кончине муэдзина Абдулрауфа. Никто не планировал заменять его.
Затем мать помедлила и совсем другим, серьезным голосом добавила:
– У меня для тебя есть важные новости.
– Слушаю.
– Лучше сядь.
Сердце Аяаны ухнуло в пятки. Монстры страха заполнили все пространство между ней и дорогими людьми, выкрикивая предположения одно ужаснее другого: болезнь, смерть, очередная утрата.
Девушка принялась грызть ногти и напряженно застыла в ожидании, когда Мунира выдохнула:
– Кое-что случилось. – А потом затараторила: –
Земля ушла из-под ног.
Слова Муниры дошли до сознания Аяаны лишь спустя некоторое время. Вездесущая тень Зирьяба дышала сквозь нее. Неужели страшный период его отсутствия может просто закончиться? Какой же несправедливой бывает иногда жизнь…
Вспомнилась однажды сказанная Делакшей фраза: «Мы адаптируемся, видишь ли.
– Мухиддин? – переспросила Аяана.
– Мы и сами этого не ожидали, – тихо произнесла Мунира, – но потом… ну…
Молчание.
– Понимаешь, на Пате сейчас наступили тяжелые времена… – продолжила она. – Поэтому мы планируем перебраться в Пембу, в Мозамбик. Там для Мухиддина есть работа. И наконец, еще одна новость – мы с ним хотим вместе отправиться в Мекку. Дочка, ты меня слышишь? Ты на связи? Алло. Алло!
Аяана выронила телефон и осела на пол, слепо таращась перед собой. И ничего не видя. Ничего. Через полчаса она подняла аппарат и перезвонила матери.
– Вы у-уезжаете с Пате?
– Да.
– Дай трубку Мухиддину.
– Аяана…
– Мама…
Разум лихорадочно работал. Разве ей не этого хотелось? Так откуда взялось ощущение ужасающего одиночества? Оттуда, что она сама желала находиться с ними, желала пережить все приключения вместе. А узнала, что они продолжают двигаться дальше без нее. Но покинуть дом?
– Аби-и-ра-а-а, – раздался на другом конце хриплый голос Мухиддина. Не получив ответа, он повторил: – Абира. Ты счастлива? – Снова тишина. Аяане хотелось крикнуть во все горло: «Как вы смеете уезжать?», но она промолчала. – Так иногда случается, девочка моя. Что ты хотела мне сказать? – Пауза. – Шокирована? – рассмеялся собеседник.
– Когда вы собираетесь покинуть Пате? – спросила Аяана, поняв, что они с Мунирой выполнят свой план даже без ее благословения.
– Скорее всего, через пару месяцев.
– А-а, – только и сумела выдавить Аяана, слыша только бешеный стук сердца, затем вытерла со лба выступивший пот.
– Пемба находится не так уж далеко, – прокомментировал Мухиддин, а когда молчание затянулось, спросил: – Как ты поживаешь?
– Нормально, – ответила Аяана.
– Парни не пристают? Помнишь, как я учил разбираться с придурками? Врезать в пах, ударить кулаком по носу – хрясь! – и кость сломана. – Он расхохотался.
