Глаза девушки изумленно расширились, а потом она рассмеялась. Да как: низким голосом, заразительно, не сдерживаясь. Все, кто это слышал, поддержали веселье. Корай тоже улыбнулся, и в эту секунду начался фейерверк, заставив расхохотаться мужчину уже по другой причине: его скука рассеялась. Предстояла охота за достойной добычей. Он наблюдал, как остальные студенты потянулись к балкону, чтобы насладиться красочным зрелищем.
Аяана завороженно смотрела на призрачную красоту освещенной яркими вспышками ночи, а в ушах эхом раздавался вызов странного мужчины. Устав от собственных тревог и невозможности спокойно заснуть, она поморщилась. Что-то в свободолюбивых фейерверках призывало к безрассудству.
Девушка выпрямилась и посмотрела на Корая. Они действительно вместе посещали одно занятие. Он ожидал безусловного преклонения, как Сулейман – убийца ее котенка. Поэтому она проигнорировала наглеца. Однако любимец студенток и кумир студентов снова оказался рядом, разбрасываясь высокопарными и бессмысленными фразами на плохом мандаринском:
– А ты взлететь не можешь, моя птичка.
Аяана лишь молча улыбнулась.
Корай поймал ее взгляд и указал вверх, принося обет.
Она обернулась и увидела, как гаснет фейерверк.
– Прошу прощения, – тихо сказала Аяана, протискиваясь мимо стоявшей рядом с Кораем студентки. – Доброй ночи. – И выскользнула из помещения, чтобы отправиться в общежитие.
– Я провожу тебя, – сказал мужчина, догнав девушку.
– Я и сама могу дойти, – Аяана сунула руки в карманы.
– Ты очень красивая, – прокомментировал Корай.
– Как и ты, – отозвалась она.
– Сарказм, мисс Африка? – усмехнулся он, а не получив ответа, добавил, проследив за взглядом собеседницы на голубые вспышки и оранжевые купола: – Далеко забралась от дома.
– Как и ты, – вздохнула она.
– Фейерверки – великолепное зрелище. Может, поговорим? – предложил Корай. – К чему тратить такую великолепную ночь?
– Нет, – покачала головой Аяана и поспешила прочь, пробираясь между толпами задравших головы к небу людей.
– Помедленнее, – запротестовал Корай, нагоняя девушку. – Я живу в Стамбуле. Когда-нибудь слышала о Турции? – Она молча закатила глаза. – Изучаешь навигацию, верно? – не оставлял попыток разговорить ее спутник.
Аяана ускорила шаг, начиная жалеть о выбранной тактике. На заднем фоне, над назойливым шумом сирен из ближайшего морского порта, чувствовались обычные запахи Сямыня, смешанные с фосфором. Ночные облака нависали над тысячами красных фонариков, которые украшали улицы. С юга дул освежающий прохладный бриз.
– Где ты выучила английский? – поинтересовался Корай. Аяана только стиснула зубы. – У нас в Турции тоже есть африканцы, знаешь ли. Они прибывают на лодках в попытке сбежать от нищеты и войн. Мы предоставляем убежище, – серьезным тоном добавил он. – Некоторые живут в нашей стране поколениями. Кем являлись их предки? Рабами?
– Сколько государств находится на территории Африки? – спросила спутница, внезапно останавливаясь.
Корай пренебрежительно отмахнулся.
С тех пор как Аяана сошла на берег в Сямыне, ее сопровождало полное невежество в отношении родного континента. В связи с нахождением в Китае Потомка считали также «послом Африки», поэтому пришлось перелопатить огромное количество материала, чтобы подготовиться к неизбежным идиотским вопросам, которые задавали не со злыми намерениями, как девушке показалось сначала, а из-за полного непонимания, имевшего множество граней. Слово «Африка», похоже, высвобождало какой-то гормон глупости. Когда профессор по физике поинтересовался, почему соотечественники Аяаны едят друг друга, хотя вокруг полно львов, которых можно было бы употреблять в пищу вместо людей, она поняла, что вопрос был вызван искренним любопытством, а не безумием, и долгое время пыталась развеять заблуждения, находя внутри себя новый голос, но сейчас уже приблизилась к поворотной точке.
Медленно, как могла бы поступить мать Сулеймана, Аяана смерила взглядом собеседника, отметила блестящую серьгу у него в ухе и сощурилась, после чего холодным тоном отрезала:
– Корай, используй время в университете, чтобы лучше узнать мир, потому что сейчас звучишь не умнее, чем ствол баобаба. – Она кивнула на округлое здание, в котором горели несколько окон. – Мое общежитие. – И направилась к входу, но обернулась и через плечо бросила: – А что это у тебя в ухе? Кольцо для управления быком? Не понимаю, зачем людям на себя такое навешивать.
Корай с приоткрытым от удивления ртом наблюдал, как Аяана скрывается в здании. Неужели она действительно только что сравнила его с домашним скотом? «Не умнее, чем ствол баобаба» – ну надо же так сказать! Мужчина дотронулся до серьги и зашагал прочь, пылая от ярости, но уже скоро остыл, почесал в затылке и издал сухой смешок.
Мне бы мой вид на море с дыханьем весеннего цвета.
