Придание формы глине. Удерживая волны и направляя время вспять. Ощущая, касаясь, смачивая, вылепляя новую жизнь, сосуды. Пыль заключала в себе историю, воспоминания, пепел душ из-под пресса земного. Когда мужчина притрагивался к глине, то словно возносил молитву, которую знал с самого детства. Выбор стоял такой: заняться этим либо умереть. Придание новой формы, заделывание пустоты в жизни. Каолин пятнал фартук мастера, его смоченные водой ладони сжимали влажный ком, прижимая его к вращающемуся диску гончарного круга и создавая ровную поверхность, придавая форму, а большой палец двигался вверх и вниз в центре.
Мужчина смочил руки и снова приступил к лепке. У него получалось все лучше и лучше ощущать глину: когда растянуть ее, когда сгладить, когда полить водой и смягчить. Он работал над новым изделием, пока вращался круг, расширяя горловину. Правая рука, пальцы, обе ладони на коме, придавая ему форму. Затем делая стенки все тоньше, пока в заброшенном убежище, присвоенном гончаром, не начал проступать сосуд. Теперь нужно сгладить горловину. В памяти постепенно всплывали детские воспоминания о молча работавшей матери. Как и она, мужчина потерял себя, а сейчас заново искал смысл, нащупывая в темноте, выуживая из обрывков снов, пока придавал окончательную форму сосуду с помощью скальпеля, отсекая чужеродные элементы. А затем планировал обжечь в печи. Тридцать пятая попытка. Если и было что-то хорошее в несправедливом тюремном заключении, так это обретение навыка работы с разными типами почв во время изнурительного, выматывающего тело и душу труда на полях.
Аяана с покрытой ярким розовым шарфом головой выбежала из маленькой мечети. На лице явно читалось неудовольствие. Вездесущий запах уличной еды вызывал дурноту. Девушка прикрыла нос, не решаясь снять платок, который прятал ужасный результат первого визита к парикмахеру. Тот сначала долго и с ужасом таращился на необычную клиентку, точно ее волосы могли превратиться в змей и укусить, но затем все же собрался с духом, велел ей наклониться над тазом и принялся скрести и тереть голову. Процедура продолжалась около пятидесяти минут, во время которых поток жалоб и стенаний не стихал ни на секунду. Это привлекло всех остальных посетителей и работников салона. Они столпились вокруг Аяаны, бросая на нее убийственные взгляды и периодически что-то восклицая. Некоторые потерли ее кожу, будто ожидая, что золотисто-коричневый оттенок окажется ненастоящим.
Девушка стерпела все, так как соскучилась по ощущению теплых, заботливых рук на своей голове. Соскучилась по уходу и мытью, после которых выходишь из салона обновленной и красивой. Но не получила ничего из перечисленного.
Несмотря на победный вид парикмахера, явно довольного результатом работы и внешностью клиентки, теперь отдаленно напоминавшей внешностью высших существ – местных жителей, сама она теперь жаждала отрезать себе не только волосы, но и голову. Едва переставляя ноги, Аяана выбралась на улицу и немедленно бросилась искать ближайший магазин одежды, где без возражений купила шарф из искусственного шелка ранее не виданного неоново-розового оттенка и тут же повязала на голову.
Тяжкий груз безымянного отчаяния привел девушку в мечеть, хотя посещение вышло незапланированным. Внутри рыжебородый имам трактовал священные тексты на прекрасном мандаринском. Аяана не разобрала большинство слов, но пока молитвы других людей плескались вокруг, уговаривала себя, что должна чувствовать благодарность: ей повезло получить стипендию, занятия ей нравились, отношения с матерью налаживались. А волосы выглядели спутанным кустом, на ощупь больше похожим на переплетение металлических полосок.
Аяана торопливо шагала прочь, когда ее окликнул знакомый голос.
– Добрый вечер!
Корай. Он ждал ее.
– Так и подумала, что это ты.
– Наблюдательность – очень привлекательное качество в привлекательных девушках, – улыбнулся мужчина, приподняв одну бровь.
Аяане совершенно не хотелось разговаривать с кем бы то ни было сейчас. Она плотнее стянула платок на голове и ускорила шаг.
–
Аяана посмотрела по сторонам, отметив, что запахи стали менее угнетающими, и поморщилась. В любой другой день она наслаждалась бы разнообразием всевозможных ароматов и выстраивала бы новые маршруты, чтобы ощутить нечто неизведанное.
– Пятьдесят четыре суверенных государства, два частично признанных другими странами де-факто и десять спорных территорий, включая Майотту, Лампедузу и Реюньон, – наклоняясь к спутнице, объявил Корай. – Всего шестьдесят шесть.
– Что? – вздохнула она.
