Вторую жизнь Лай Цзиня ознаменовало обычное пламя. Сильный пожар во время празднования Нового года превратил изысканный, нарядный ресторан Пекина в груду углей и пепла, а также опалил душу наследника древнего рода. Когда удалось потушить огонь и вывести двести пятьдесят восемь посетителей, наступила тишина. Однако от ранее блистательных шестерых мужчин и семи женщин, служивших восходящими звездами своей эпохи, включая очаровательную жену Лай Цзиня, Мэй Син, остались лишь гротескные, испускавшие дым, почерневшие скульптуры, которые лежали на спинах с выгнутыми вверх под странными углами конечностями и ртами, раскрытыми в попытке выкрикнуть последние слова – ужасной противоположности вдоху.
Пожар уничтожил как пристрастие Лай Цзиня к пиршествам, разрешенным по новым законам, так и его принадлежность к современной китайской аристократии. В момент несчастного случая он отсутствовал в ресторане, так как встречался с капризным, но богатым инвестором по поводу организации коммерческих рейсов в космос, но, узнав о взрыве, поспешил на место происшествия, а когда оказался там, с нечеловеческой силой преодолел установленные вокруг дымящегося здания заграждения и принялся метаться среди обгоревших стен в поисках жены, не обращая внимания на кошмарную вонь. Обезумевший от горя муж звал Мэй Син, напоминал ей об общих мечтах и сотнях планов, о нежных, самых нежных на свете прикосновениях, о волшебстве прошлой ночи, наполненной поцелуями и ласками. Напоминал о детях, которые непременно должны были у них родиться. Он бродил по пожарищу и пытался вернуть к жизни жену. Сначала словами, затем одной силой мысли. В конце же упал на колени и принялся царапать обугленный пол. Затем увидел в закопченной луже череп и потянулся к нему, но прикоснулся лишь к собственному отражению и обжегся в этой адской воде, заставившей отпрянуть и напороться на раскаленную стальную балку. Огонь проник сквозь одежду, опалил плоть и превратил душу в пепел, обжег заднюю часть левой руки и половину спины. В воздух взметнулись искры, со всех сторон раздалось потрескивание. Затем Лай Цзинь почувствовал, как в груди бьется сердце Мэй Син, и услышал, словно со стороны, свои крики, наполненные печалью жены. Когда два пожарных выволокли его наружу, мужчина был практически мертв: глаза смотрели в одну точку, тело безжизненно обмякло.
Три месяца спустя Лай Цзинь в достаточной мере оправился от ожогов второй степени и отравления угарным газом, чтобы вернуться на место пожара, где обнаружил почти завершенные ремонтные работы, словно жадное пламя послужило лишь поводом для проведения обновления. Потерявшего жену мужчину охватило всепоглощающее чувство бессмысленности происходящего, и в попытке сбежать от этого ощущения он обратился к своему прежнему кругу приятелей. Теперь они переместились в более роскошные заведения и веселились отчаяннее, чем раньше.
– Быть богатым – значит отрываться по полной! – донесся возглас из караоке-бара, куда направил стопы Лай Цзинь.
Он постарался представить, что просто возобновил жизнь с того места, где оставил ее, и принялся избавляться от отчаяния с помощью алкоголя и кутежа. Пил. Блевал. Снова пил. Снова блевал. Пробовал подпевать друзьям, нацепив маску того, кто умел наслаждаться лишь настоящим моментом, и пытался забыть, что никто из этих разряженных щеголей ни разу не навестил его в больнице. Тошнота. А затем все окружающее отдалилось и превратилось в ужасное пожарище, пожирающее плоть и душу, а музыка обернулась отчаянными криками жены. Перед глазами появилась общая могила, где похоронили человеческие останки, найденные в сгоревшем здании.
Лай Цзинь осмотрелся и понял, что находится в самой мерзкой психиатрической лечебнице из всех возможных, по сути своей представляющей пустоту. Он с трудом поднялся на ноги и поплелся домой, больной и потерянный. На следующий же день отправился в офис, где немедленно избавился от престижного участка земли в Шэньчжэне, на котором они с женой планировали спроектировать, построить и сдавать в аренду богатым иностранцам элитные коттеджи. А также уничтожил чертежи завода по постройке ракет, продал все другие бизнесы и квартиру вместе со всей обстановкой. С помощью связей семьи Мэй Син и сделанных ими «подарков» к празднику им удалось приобрести часть одного из малоизвестных островов в отдаленной провинции Шенгси, чуть южнее Шанхая. Все сделали вывод, что покупка носила спекулятивный характер. Вложение в недвижимость. Когда-нибудь Лай Цзинь планировал избавиться и от этого имущества. Пока же он передал все собранные за многие годы картины, включая коллекцию работ Чжао Уцзи, на бессрочное хранение эксцентричному владельцу небольшой галереи, после чего сел в красную спортивную машину – подарок на прошлый день рождения Мэй Син – и вжал педаль газа в пол с целью разбиться на каком-нибудь крутом повороте. Но когда два с половиной месяца спустя добрался до города Сямынь в провинции Фуцзянь, то решил отложить свой план.
