Теперь, через пятнадцать лет, при взгляде на бухту желудок сам собой подкатывал к горлу. На расстоянии одного дня пути от гавани Момбасы капитан Лай Цзинь стоял на борту торгового судна «Цингруи» и хмурился, глядя на черный спутниковый телефон. Собеседник в трубке привлек на свою сторону политику, историю, культурные традиции, философию и географию, чтобы захватить командование кораблем. Голос с шанхайским акцентом мелодичностью напоминал флейту, причем хорошо настроенную. В этот раз она спрашивала:
– Каким образом вы планируете транспортировать две пары жирафов?
Лай Цзинь стиснул челюсти, чтобы не разразиться ругательствами, а затем начал сквозь зубы поддакивать, хотя думал про себя совсем иное, куда менее лестное, и подбирал способ потактичнее послать собеседника ко всем чертям, но внезапно прислушался к его словам и ошеломленно замер. Шанхаец объяснил, что нынешний маршрут капитана «Цингруи» совпадает не только с пунктами назначения, годом и сезоном иного морского путешествия, но также соответствует времени обнаружения судьбы главного корабля империи Мин, который потерпел крушение из-за шторма в западном океане шестьсот лет назад.
– Когда судьба швыряет в тебя кинжал, можно поймать его двумя способами: за лезвие или за рукоять, – наставительно произнес собеседник, после чего принялся поздравлять Лай Цзиня с удачным местонахождением его судна и восхвалять мудрость его нанимателя, который учел превратности судьбы и согласился предоставить корабль в качестве «связующего звена» для символичного завершения путешествия знаменитого адмирала Чжэн Хэ. А затем добавил: – Были обнаружены предметы важнейшего культурного значения. Вещи с потерянного флагмана: доски, посуда, куски нефрита. И даже потомок моряков погибшей флотилии!
Пауза.
Лай Цзинь понимал, что собеседник с шанхайским акцентом ждет удивленной реакции, но вместо этого ощущал только головную боль, а мысли не желали переключаться с образа пятнистых животных с длинными шеями и тонкими ногами на борту судна, везущего ценный груз. Мелодичный голос вновь зазвучал в трубке, описывая, насколько великая честь выпала капитану оказаться избранным проводником для возвращения наследия адмирала Чжэн Хэ на родину. Что может быть почетнее, чем привезти черепки древней посуды из Африки в Китай?
Мигрень Лай Цзиня разыгралась и застучала в висках. Он принялся рыться в карманах с надеждой обнаружить болеутоляющую таблетку и одновременно откашлялся, собираясь возразить.
– Сэр, а может, для такого знаменательного и важного путешествия стоит взять более подходящее судно, учитывая, что мы планировали плыть с пассажирами на борту, сэр? – сымпровизировал он. – Разве наниматель об этом не сообщил? Нет? Ах, досадно. Полагаю, такое престижное и почетное поручение лучше бы подошло кораблю покрупнее, сэр? Да и капитана вам бы следовало выбрать куда достойнее меня, сэр.
– Конечно, я лично встречу в Сямыне «Цингруи», – в голосе собеседника появились сердитые нотки, и после непродолжительной паузы он переспросил: – «Цингруи»? Что за неподобающее название.
Лай Цзиню снова пришлось сдерживаться. Он скривился от негодования. Ни на кого нельзя полагаться! Торговцы уступили бы его корабль и самому морскому богу, если бы могли на этом заработать или обрести нужные связи. Шанхаец сыпал метафорами из древних легенд, расписывая драконов, тутовые деревья, хурму, тигров, нефритовые колеса и девять капель дыма. Капитан устало провел рукой по лбу, за которым клубились боль и мысли о жирафах. Корабль завибрировал. Что сказать экипажу? Что их призвала на помощь история? Интересно, они безразлично фыркнут или попадают с ног от хохота?
Лай Цзинь тихо выругался. Чтобы подкрепить вранье, теперь придется найти пассажиров – как доказательство неудачности идеи транспортировки. Вот только «Цингруи» являлся грузовым судном, потому что капитану совершенно не хотелось иметь дело с людьми, иначе он бы пошел работать на круизных лайнерах. Ему хотелось остаться наедине со своими мыслями и морем, ради которого потребовалось немало потрудиться: окончить судоходный университет, пережить стажировку в Сингапуре, п
– И какова же будет оплата?
Ответ капитан знал заранее, а потому совершенно не удивился воцарившейся в трубке тишине, источавшей разочарование и неодобрение, а лишь утвердился в своем подозрении.
Но не стал прерывать затянувшееся молчание. Кто сдастся первым? Лай Цзинь, ныне маленькая шестеренка в огромном механизме, сломался раньше и со вздохом начал расспрашивать о Потомке и пожеланиях по его размещению.
– Ее размещению, – поправил шанхаец, подчеркнув слово «ее», отчего капитан едва не поперхнулся.
– А что насчет жирафов? – раздавленный новой информацией, обреченно спросил он.
– Жирафы? – переспросил собеседник, похоже совершенно забыв о них.
