Придется заключить сделку с морскими божествами. Вместо животных на борт нужно принять человека. Лай Цзинь прокрутил в голове схему корабля, по-спартански простого, из сплошной стали, служившего неприхотливым убежищем для одиночки. Где можно разместить этого Потомка?
«Цингруи», тридцатичетырехметровое судно, белое с красными полосами и названием, выведенным черной краской, сегодня шло под кенийским флагом как дань уважения порту назначения. Только из-за этой малышки Лай Цзинь остался на своем посту. Он приносил удачу, этот однопалубник, перевозящий грузовые контейнеры. С укрепленными днищевыми цистернами он предназначался специально для океана. С появлением моды на движение малым ходом, которое позволяло сэкономить топливо, корабль шел максимум на двадцати трех узлах. Но капитану нравились неторопливые путешествия. В отличие от его подчиненных. Хотя он не считал себя особенно суеверным, но суденышку приписывал такие качества, как жизнерадостность и отвага. Оно с честью преодолевало огромные волны и любые испытания, посланные океаном, не забывая оберегать экипаж и груз, и всегда добиралось до пункта назначения. Если Лай Цзинь кого-то и любил еще в этом мире, то только «Цингруи».
Маяки на рассвете. Момбаса предстала в золотисто-оранжевом великолепии, свидетель бесконечных приездов и отъездов. Лай Цзинь снизил скорость при приближении и ощутил в глубине души трепет. На суше его одолевали воспоминания и кошмары, становившиеся навязчивыми и удушающими. Они показывали, что пытка – давняя тоска – со временем не прошла. Они выбирались из темной бездны прошлого и манили иллюзиями живой Мэй Син, снова вскрывая старые раны и заставляя страдать. В большинстве портов если Лай Цзинь не оставался на борту, то бродил ночью по улицам в поисках иного утешения: выпивки или еды. А с рассветом мог отодвинуть несбыточные желания и тоску в дальний угол сознания до возвращения на корабль, где падал на койку и растворялся в блаженном забытьи.
Навстречу «Цингруи» явился буксир с заспанным лоцманом, чтобы проводить в гавань Килиндини. Когда корабль бросил якорь, моряки спустили трап, чтобы принять на борт группу таможенников и бюрократов из посольства Китайской Народной Республики на территории Кении. Вместе с ними пришел судовой агент, мужчина, говоривший только односложными словами, которого Лай Цзинь узнал по предыдущим визитам. Они оказались в надежных руках.
Он глубоко вдохнул. Каждый порт обладал уникальным запахом, словно море вбирало в себя самую суть местного климата, надежд и происшествий. В Килиндини самыми яркими оттенками выделялись земля, огонь, лунные цветы и кровь. Далее нос мог различить также соль, гниющие водоросли и ржавчину. И совсем уже незаметными нотками вплетались дерево, тепло солнца и пот. Непривычный ритм, вихрь эмоций, россыпь перезвонов храмовых колоколов, едва слышный смех и оживленная перекличка по меньшей мере девяти разных видов птиц. Грузовые контейнеры, краны, корабли. Голоса портовых грузчиков. Лай Цзинь смотрел вдаль, стараясь не обращать внимания на жжение в старых шрамах и прикосновение воспоминаний. Он вглядывался в плывущие по небу облака и чувствовал, как жар Момбасы проникает в тело, заставляя потеть, невзирая на соленый, прохладный бриз. Капитан выпрямился, приготовился встречать гостей и обмениваться любезностями.
Движение.
Грохот и бряцание от перемещения тяжелых грузов. Предупреждающие крики:
Через полтора дня с «Цингруи» сняли пшеницу. Лай Цзинь ждал партию чая и железного лома, которую гораздо позднее, перед отправлением обратно, загрузят на судно. Возможно, он успеет заглянуть в кафе и попробовать черный пекое, лучший сорт которого повезет в Китай. Любопытно оценить, какой напиток достаточно хорош, чтобы транспортировать его на родину чая, откуда и прибыл давным-давно. Интересно, насколько преобразился за это время вкус.
К двум часам следующего дня рабочая бригада, состоящая исключительно из уроженцев Китая, под присмотром представителей посольства и владельца строительной компании, свободно говорившего на местном диалекте, заняла «Цингруи». Лай Цзинь убрал кейс и сумки с вещами атташе и понял, что в своем стремлении свести к минимуму контакты с бюрократами и строителями едва не забыл предупредить начальника порта о срочной необходимости взять на борт пассажиров.
– И сколько? – недовольно уточнил тот.
– Четырех человек достаточно. Можете оставить себе половину оплаты за проезд.
Собеседник тут же ослепительно улыбнулся.
