Вытерпев поток речей и последующий ритуал распития алкоголя, вызвавший покраснение лиц делегатов и развязавший им языки, Лай Цзинь удалился. К Аяане же снова подступились фотографы, заставляя после каждого снимка все выше и выше приподнимать накидку, чтобы запечатлеть разрез глаз Потомка на золотисто-коричневом лице. Хаос. Новые речи. Радостные чиновники из посольства заверили Аяану в величии Китая. Она же в это время думала, что вряд ли погибшие моряки могли представить шестьсот лет назад подобный постскриптум в своих судьбах.
В голову закралась другая шальная идея, заставив словно помимо воли повернуться к сходням. Но когда девушка уже почти поддалась порыву сбежать, к ее запястью кто-то прикоснулся. Она вздрогнула, подняла глаза и увидела капитана.
Он покачал головой и улыбнулся, сильнее сжимая руку Аяаны. Она последовала за провожатым к укромной нише, где можно было скрыться от толпы, придерживая одновременно и шкатулку с подарком, и вуаль. Вместе со спутником они затаились и следили, как мероприятие медленно подходит к концу. Затем выждали еще несколько минут для верности, после чего мужчина вздохнул:
– Теперь можно.
Аяана последовала за капитаном, чтобы проводить чиновников. Те пожелали приятного и безопасного плавания, а потом начали осторожно спускаться по трапу, помогая и придерживая друг друга. Дешевое шампанское доказало свою эффективность в установлении партнерских связей между двумя неравноправными странами.
Наставница Руолан увлеклась спором с начальником и потеряла из виду подопечную, а потому взволнованно оглядывалась, пока не заметила ее в сопровождении капитана, и тут же устремилась в ту сторону, чтобы вклиниться между ними. После прощания с делегацией же немедленно подтолкнула Аяану к ступеням, ведущим к каютам, и зашагала вместе с ней по узким коридорам. Однако вскоре им загородила путь низенькая женщина с растрепанными волосами, в больших солнечных очках и летящем белом платье, на котором расплылось огромное пятно. Вся ее поза выражала растерянность, словно спрашивая без слов: «Где я оказалась?» Аквамариновое ожерелье с подвеской из тигрового глаза спускалось до выреза глубокого декольте, подчеркивая весьма внушительную грудь. Незнакомка похлопывала сумочку цвета индиго так, словно та была разумным существом. В уголке губ виднелась тонкая незажженная сигарета, несмотря на предупреждающие знаки повсюду: «Не курить».
Двадцать душ отплыли из Момбасы на борту «Цингруи/Гуолонг» с утренним приливом, хотя в устье гавани задували сильные ветра, а море штормило. Буксир сопроводил грузовое судно от побережья. Вслед неслись прощальные гудки других кораблей. «Дракон нации» посигналил в ответ. Над горизонтом горела утренняя звезда. В международных водах палубный матрос спустил красно-черно-бело-зеленый кенийский флаг.
В первый вечер на борту поскрипывающего, постукивающего, вибрирующего, пахнущего дизельным топливом и машинным маслом судна, пока другие пассажиры собрались в общей столовой, украшенной расплавленным пластиковым предметом, призванным символизировать лилию, наставница Руолан сопроводила Аяану в капитанскую кают-компанию, декорированную множеством картин с изображением кораблей, снабженных табличками с названиями. Эмоции в груди девушки порхали, метались и трепетали, как птицы, неспособные найти насест, поэтому она сосредоточилась на ладони наставницы, лежащей на руке. Когда все разместились за столом, Аяана уставилась на пятно перед собой, напоминавшее нарост. Перед каждым лежали столовые приборы и посуда: чашка, глубокая миска на тарелке, деревянные палочки в держателе и керамическая ложка. Еда стояла в центре стола.
Никто не шевелился, пока капитан не сделал широкий жест и не пригласил к трапезе:
– Прошу.
Ошеломленная непривычным для слуха, мелодичным произношением, Аяана внезапно почувствовала неуверенность в своем владении английским и начала сомневаться в способности освоить новый и сложный язык, поэтому стала прислушиваться в попытке ничего не упустить, искоса поглядывая на наставницу Руолан и завидуя ее изящным движениям. Та обернулась к подопечной и показала, как правильно пользоваться черными палочками, которыми предстояло отныне есть всегда.
Аяана попробовала повторить движение, но задела локтем суповую ложку, уронив ее на пол, и замерла, проклиная свою неуклюжесть. Кажется, это заметила только наставница, которая смерила девушку неодобрительным взглядом и указала на еду.
– Жареная утка с лапшой и перцем, столетние яйца… приготовили специально для тебя. – Не обратив внимания, как удивленно расширились глаза девушки от осознания, что эти черные, противные на вид штуки с зеленоватым центром и неприятным запахом и есть яйца, Руолан продолжила: – Кипяченые орешки в соевом соусе, маринованные огурцы и, в честь особой гостьи, гусиные лапки.
Аяана поборола желание закричать и сказала себе, что это было бы предательством по отношению к покинутому острову. В конце концов, она голодна, поэтому можно хотя бы попробовать.
