Дикона и Дэвида не было весь день. Они обшарили все, где, как им казалось, она могла бы быть; они встречались со всеми, кто хоть чем-то мог помочь им, а когда они возвратились, то даже Дикон был удручен. Его предположение о том, что у нас потребуют выкуп, не сбылось.
В эту ночь мы сделали вид, что отправляемся спать, но всем нам было не до отдыха.
Мы с Дэвидом провели всю ночь в бессвязных разговорах. Джессика отсутствовала уже два дня, и мы начинали опасаться самого худшего.
Мне пришла в голову жуткая мысль. Я ничего не сказала матери, но с Дэвидом все же поделилась ею, так как хотела, чтобы он разубедил меня, сказав, что это не так.
- Дэвид, у твоего отца, должно быть, много врагов.
Дэвид задумался.
Я продолжала:
- У человека с его положением они наверняка должны быть. Он богат, а богатым завидуют. Это может быть своего рода местью.
Слова Дэвида повергли меня в ужас.
- Я уже думал над этим, - сказал он. - Он связан со многими... и не только в нашей стране, но и за границей. И, должно быть, многие хотели бы тем или иным образом навредить ему.
- Я знаю, что существуют всякие тайные дела, в которых участвуют они с Джонатаном.
- Это так. Ты помнишь тех людей, которые пришли переночевать? Им было нужно что-то в его кабинете. Какой-то секретный документ. И они нашли его. Если живешь опасной жизнью, то необходимо быть готовым к тому, что враги нанесут удар там, где ты этого не ожидаешь.
- Значит, кто-то выкрал Джессику... чтобы отомстить Дикону?
Несколько секунд Дэвид хранил молчание. Я знала, что ему хочется успокоить меня, однако врожденная честность не позволяла ему солгать. Наконец, он сказал:
- Это возможно.
Но не стоит думать о худшем, скорее всего, они потребуют выкуп, и мы с этим, наверное, сможем справиться.
- Но почему же похитители не требуют его? Чего они медлят?
- Потому что хотят подержать нас в напряжении.
- Ты думаешь, они заботятся о Джессике?
- Да, обычно в таких случаях поступают именно так.
Живой ребенок представляет для них большую ценность, чем мертвый.
Так мы разговаривали, и, наконец, от крайнего утомления я задремала, но вскоре очнулась от страшного кошмара. Мне приснилось, что я прижимала Амарилис к себе, а кто-то пытался вырвать ее у меня.
- Все хорошо, - донеслись до меня слова Дэвида. - Все хорошо.
Я открыла глаза.
- Думаю, лучше не спать, - сказала я.
Мы смотрели, как наступает рассвет. "Еще один день! Еще одно тягостное бдение! Что оно принесет?" - спросила я себя и задрожала, пытаясь прогнать мысли, которые родились у меня в голове.
Я ощутила внезапную потребность выйти из дома, пройтись по саду, поискать еще раз.
- Я не могу здесь оставаться! - закричала я. - Пойдем в сад.
- Хорошо, - произнес Дэвид. Он накинул мне на плечи плащ.
- На улице холодно, - сказал он, - и трава сырая.
Мы открыли дверь и вышли на крыльцо. Там что-то лежало. Мне показалось, что это сон. Затем меня охватила волна радости. Завернутая в одеяло, там лежала Джессика. Я подняла ее. Дэвид не отводил от нее глаз. Она открыла заспанные глазки, взглянула на меня, широко зевнула и снова закрыла их.
- Это она! - закричала я. - Она!
Я вбежала в переднюю с криком:
- Ее вернули!
Джессика здесь!
Первой появилась моя мама. Она подбежала и выхватила у меня спящую Джессику. Затем подошли Дикон, Грейс Сопер и все слуги.
- Она снова здесь! Она снова со мной! - кричала матушка, и я подумала, что от радости она лишится чувств.
Дикон взял Джессику на руки.
- Она хорошо выглядит, - сказал он.
Мать вырвала ее у него.
- Она здорова, - шептала она. - Ей не причинили вреда... О, моя крошка!
Джессика открыла глаза, криво улыбнулась и, увидев свою мать, разразилась ревом.
***
Когда радость от возвращения Джессики улеглась, нам стало немного не по себе. Мы спрашивали себя: "Кто мог сделать это? И с какой целью?"
Было ясно, что за ребенком во время его отсутствия хорошо ухаживали, и, казалось, что она приняла свое возвращение в семью без особых проявлений восторга - хотя она и улыбалась, когда матушка прижимала ее к себе.
Кто подверг нас этим, казалось бы, ненужным страданиям? Мы не могли об этом забыть, и эти воспоминания тяготели над нами, омрачая наши дни. Малышек ни на секунду не оставляли одних. По утрам мы с матерью первым делом спешили в детскую, чтобы убедиться, что с ними все в порядке. Грейс распорядилась, чтобы ее кровать перенесли в детскую спальню, и говорила, что во время сна у нее один глаз и одно ухо бодрствуют.
Ее племянница, приятная девочка лет четырнадцати, была принята в няньки; ее комната находилась рядом с детской, так что она тоже была настороже.
Но мы уже никогда больше не чувствовали себя в полной безопасности.
В сентябре в Эверсли приехали Джонатан и Миллисент; они собирались остановиться в доме всего лишь на несколько дней, а затем возвратиться в Лондон, по дороге ненадолго посетив Петтигрю-холл.
