Он оставил свой дом и под видом крестьянина пересек всю Францию с юга на север и добрался до побережья. А там уж были способы переправиться через пролив, нашлись бы только деньги; итак, он покинул Францию в уединенной бухте и оказался на берегу такой же уединенной бухты в Англии.
- С вами был кто-нибудь? - спросила мать. Он покачал головой.
- Были еще двое.
Не знаю, что с ними сталось. Мы вместе плыли на шлюпке, а на берегу, когда я сказал им, что у меня нет сил дальше идти, они бросили меня.
- Они должны были позаботиться о вас, - вставила я.
- Мадам, они боялись. Я понимал это и упросил их оставить меня. Говорят, сюда прибывает слишком много эмигрантов и вашему правительству это не нравится, поэтому их могут отправить обратно.
Мои попутчики боялись, что если нас будет трое...
- Хотела бы я знать, куда они ушли, - сказала я. Он пожал плечами и закрыл глаза.
- Он очень устал, - промолвила мать. - Давайте не будем его больше беспокоить сейчас.
На следующее утро он чувствовал себя гораздо лучше. Мы не позволили ему вставать с постели, и, казалось, он с удовольствием подчинился.
Он немного говорил по-английски, но нам хотелось вести разговор на французском языке.
Он назвал себя Альберик Кларемон. Он говорил:
- Мне никак нельзя вернуться во Францию. Ведь вы не отправите меня, правда? Не отправите?
Его глаза выражали такой ужас, что моя мать горячо воскликнула:
- Никогда!
Дикон, вернувшийся поздно вечером, выслушал всю историю без особого удивления.
- Они сейчас сотнями бегут, спасаясь от террора, - говорил он. - Я не удивлюсь, если к нам придут и другие. Что он за человек?
- Он молод, - ответила моя мать, - и, похоже, образованный. По-моему, он перенес ужасные испытания.
- Это похоже на правду.
- Я хочу узнать его как следует, прежде чем он покинет нас.
- А куда он пойдет?
- Не знаю.
Возможно, у него есть здесь друзья. Или он сможет найти тех, с кем бежал.
Хотя я не слишком высокого мнения о них, раз они бросили его в таком состоянии на берегу.
Я вступила в разговор:
- Вы знаете это место, около старого лодочного сарая. Там почти никто не бывает. Эви и Долли Мэйфер совсем случайно обнаружили его.
- Он мог пролежать там очень долго, если бы не они, - сказала мать.
- Он бы вообще не выжил в такое время года. - Ну ладно, посмотрим, как пойдет дальше...
История о том, как мы спасли жизнь молодому человеку, очень заинтересовала Софи. Она пришла к нему, села у постели и заговорила на его родном языке. Я видела, что она глубоко сочувствует Альберику Кларемону.
На следующее утро Эви вместе с Долли заехали, чтобы справиться о юноше, которого они спасли.
Я провела их к нему в комнату. Он лежал в постели и уже не был похож на того молодого человека, которого они нашли на морском берегу.
- Вы - те самые молодые леди, которые нашли меня? - спросил он по-французски.
Его взгляд остановился на Эви, и она, чуть покраснев, ответила ему по-английски:
- Мы с сестрой катались верхом. Мы часто спускаемся к морю. Как хорошо, что мы поехали туда вчера.
Он не вполне понял ее слова, и я сказала:
- Месье Кларемон плохо знает английский язык, Эви. Не могла бы ты поговорить с ним по-французски?
Она снова зарделась и, запинаясь, ответила, что очень плохо владеет французским языком.
- Бабушка требовала от нашей гувернантки, чтобы та учила нас с Долли французскому. Но мы не очень-то преуспели в нем, правда, Долли?
- Ты делала успехи, - ответила Долли.
- Боюсь, что не очень.
- Попробуй, - сказала я.
Она достаточно владела языком, чтобы составлять простые, понятные фразы, а Альберик Кларемон с явным удовольствием помогал ей. Он пытался говорить по-английски, и они дружно смеялись, в то время как Долли сидела молча, не отрывая глаз от сестры.
Уходя, Эви спросила, можно ли ей прийти еще. Я ответила, что не только можно, но даже нужно. Матушка заметила по этому поводу:
- Возможно, Эви в восторге от него, потому что она спасла ему жизнь. Никто не внушает нам большую любовь, чем тот, кто чем-то очень важным нам обязан, а что может быть важнее жизни?
- С каждым днем ты все сильнее походишь на Дикона.
- Я полагаю, каждый мало-помалу становится похожим на того, с кем постоянно общается.
- Прошу тебя, мамочка, не надо уж очень походить на него.
Оставайся сама собой.
- Обещаю, - ответила она.
В течение нескольких дней Альберик совершенно поправился.
На семейном совете мы обсуждали, что можно сделать для него. Итак, мы помогли молодому человеку поправить здоровье; у него есть с собой французские деньги, но какой прок в них здесь, в Англии? Куда ему идти? Что ему делать? Может ли он найти работу где-нибудь? В это время французов недолюбливали в Англии.
И тут у Софи созрело решение. Ей нужны слуги. Она как раз набирала их. Что если она предложит Альберику место в своем доме? Кем бы он мог стать? Дворецким? Работать в саду? Не имеет значения, кем он был раньше. Она поговорит с ним и выяснит, что ему больше подходит.
