С Никой мне повезло. Она всегда меня чувствовала. И никогда не приставала с расспросами, как это делала Полина, которая не отступала, пока я ей всё не расскажу.
– Пойдём ко мне после уроков? Сегодня у папы отгул и он готовит пиццу. Ты такую ещё не пробовала.
Я написала маме сообщение, что задержусь, и мы повернули в сторону Никиного дома.
Идти оказалось недалеко, она жила в длинной новостройке за почтой. Мы поднялись на четвёртый этаж. Я замедлила шаг, потому что было страшновато знакомиться с Никиными родителями. Но она улыбнулась как-то по-доброму.
– Родители будут очень рады, я много про тебя рассказывала.
Ника едва успела открыть дверь, как к её ногам подкатился пушистый шарик и оглушительно затявкал.
– Жужа, Жужечка, тише, тише!
Маленький белый пёс подпрыгивал, пытаясь облизать Никины руки, но не доставал, громко взвизгивал, подпрыгивал снова и, упрашивая обратить на него внимание, тонко скулил.
– Прямо как наша распевка. «На самой высокой ноте», – изобразила я Владуса.
– Точно! – Ника, смеясь, опустилась на колени и начала трепать пушистый комок.
– Это мой подарок, – посмотрела она на меня снизу вверх. – Я давно хотела собаку, и папа подарил мне шпица на день рождения. Зашёл домой с коробкой, хотел, чтобы я угадала, что там, но долго думать не пришлось. Коробка слишком громко лаяла.
Ника рассмеялась и подняла Жужу.
– Папа называет её Комок радости. На, подержи, настроение сразу улучшится.
Я взяла пушистый шарик и почувствовала, как по телу побежало приятное тепло. Жужа лизнула меня в нос, и Ника захохотала так звонко, что её смех показался похож на Жужино тявканье.
– Ага, у нас гости! – из-за угла выглянул высокий мужчина. Тёмные волосы с проседью и смешная ямочка на гладко выбритом подбородке.
В руках у него была белая лепёшка, он вдруг резко подкинул её, поймал указательным пальцем и начал крутить, точно это не тесто, а тканевая салфетка.
– Полчаса – и будем обедать. – Никин папа подмигнул и скрылся за дверью, явно чтобы меня не смущать.
– Жду вас на кулинарный мастер-класс! – крикнул он из кухни. – Приготовим лучшую пиццу в мире!
Ника забрала у меня Жужу и опустила на пол. Та снова начала тявкать и крутить хвостом, как заведённая. Мы повесили куртки и пошли в ванную.
Дома у Веры было хорошо. И я совсем не испытывала неловкости, как это обычно бывало в новом месте.
– Никуся! – поторопил нас Никин папа. – Я без вас не справлюсь.
Стол на кухне был весь в муке. Никин папа хлопнул в ладоши, как фокусник, и в стороны разлетелся белый порошок.
– Ловкость рук и никакого мошенничества! – Никин папа начал быстро выкладывать сосисочные кружочки на тонко раскатанный диск, на котором уже лежал слой натёртого сыра.
– Я думала, сыр сверху. – Я сама не ожидала, что так быстро освоюсь и заговорю с человеком, которого едва узнала.
– О! Ошибка новичка. – Никин папа присыпал разложенные сосиски каким-то пряным порошком. – А как же сырные тянучки? Ведь это в пицце самое главное – чтобы сыр тянулся тонкими ниточками, а не превращался в запечённую корку.
Никин папа взмахнул рукой, приглашая нас поучаствовать, и это движение напомнило мне о Владусе.
Ника разложила поверх сосисок сладкий перец, я посыпала сверху нарезанной зеленью.
– Шикарно! Крибле, крабле! – Никин папа сунул украшенный нами кругляш в разогретую духовку. – У вас ровно двадцать минут. Встречаемся на кухне, и прошу без опозданий.
Папа опять нам подмигнул, и Ника повела меня к себе в комнату.
Комната была маленькая, но с окном чуть ли не во всю стену и широким подоконником, заставленным коробочками.
Ника открыла одну и подозвала меня ближе.
– Ого, сколько камней! – восхитилась я в ответ на вопросительный взгляд Ники.
– Это аметист, папа привёз его из-под Мурманска. А это – цитрин, он с Урала. Вот морион – смотри, совсем чёрный. Правда, на палец ведьмы похож?! – О камнях Ника всегда говорила увлечённо, но сейчас, когда брала их в руки, лицо её становилось каким-то блаженным. Так смотрят на возлюбленных. Она говорила о камнях, словно они живые.
– Вот горный хрусталь. Древние греки думали, что это окаменевший лёд. На! – Ника сунула мне слипшиеся кристаллы. – Волшебно, правда?
– Угу. Как будто мини-замок Снежной королевы, – я улыбнулась подруге.
– Точно! – лицо Ники озарилось, и я была довольна, что нашла подходящий комплимент для её камней, чтобы сделать ей приятно.
– Как думаешь, что между ними общего?
Я пожала плечами. Камни были совершенно разные. Один ярко-фиолетовый, другой жёлтый, третий чёрный, а последний вообще прозрачный.
– Это всё кварцы. Родные братья!
В дверь позвонили.
– Мама Федю из сада забрала. Пойду открою.
Ника часто рассказывала про младшего брата. Если говорила не о камнях, то о нём.
Жужа снова затявкала. Её лай смешался с детским хохотом. Что-то говорил Никин папа. Мама ему отвечала.
Через несколько минут дверь в комнату приоткрылась. Показалась кудрявая макушка и один глаз.
– Ну, заходи, заходи, – Ника подтолкнула брата в комнату. – Это Вера. Ты про неё знаешь.
– Знаем, конечно! – голос мамы был очень похож на Никин.
Она тоже заглянула в комнату.
