– Ну, что еще? – раздраженно ответила девушка, обернувшись через плечо.
– Авалле и Арскейя напали на нас, госпожа, – проговорил он, словно сам не верил в сказанное. – Война…
Куворес остался стоять, рассеянно глядя на цветущие лотосы, теребя в руках секатор, в то время как Донтас ураганом ворвалась в свои покои, опрокидывая стулья и круша все вокруг.
Уже через пару часов их семья, как и многие другие представители дворянства, были во дворце. Со всех концов Солмниса донесения и беженцы потянулись к самому сердцу солнечного королевства в Каптифлам. В тот день разбирались многие срочные вопросы, принимались решительные меры, а королевский стенографист четырежды отправлялся в канцелярию для смены бумаги на планшете.
Помимо всего прочего была решена судьба одного вопроса напрямую касающегося юной Донтас. К удивлению собравшихся, король Симрекс провозгласил, что в связи с чрезвычайным положением, в котором оказался Солмнис, ежегодный экзамен инсифор отменяется, а все учащиеся считаются сдавшими его. Это было той еще новостью. Король по большому счету имел прямое отношение только к административному управлению землей. Еще в стародавние времена, каста солнечных жрецов дистанцировала монархию от оборонных и политических функций, сводя их полномочия к хозяйственной деятельности. Теперь же Симрекс дал ясный сигнал всем дворянам, которых он собрал в Каптифлам в тот черный день: «идет война, и решать насущные вопросы будет король».
В мирное время жрецы бы уже подняли бунт, грозящий смене правящей семьи, какие случались в прошлом. Теперь же, заглядывая в глаза магистров и инсифор, Донтас видела принятие. Все были в ужасе от новостей с севера. Их можно было понять, ведь враг на пороге – проблема, куда как более важная, чем политические аспекты жизни общества. Как бы то ни было, отмена экзаменов не означала, решения вопроса с должностью покойного Вирихара. Когда король заговорил о нем, то юная инсифора сразу поняла, что место уже продано.
Симрекс даже не попытался сочинить мало-мальски ловкое объяснение своему выбору, а просто назначил на должность Интисанту. Мерзкий чванливый ублюдок, скрывавший свое происхождение, был одним из вероятных кандидатов, но наименее одаренным. Зато обладал сомнительными родственными связями при дворе, что, ожидаемо, пошло на пользу его карьере.
В тронном зале повисло напряженное молчание. Новоиспеченный магистр вышел вперед, преклонив колено перед королем, а потом снова был нарушен обычай. Инсифор должен выбрать себе второе имя из тех, что предложат ему магистры, у которых он учился.
Король Симрекс встал со своего трона и, подойдя к Интисанте, опустил руку на его голову, благоговейно произнеся:
– Поздравляю тебя, новый магистр. Да услышат о тебе все верные подданные Солмниса в этот черный час! Пусть с твоим назначением воспрянет и воинство наше! Нарекаю тебя Интисанта Свет надежды!
Такого перебора в лицемерии, Донтас не ожидала, даже от скудоумного короля. Вокруг послышались отдельные аплодисменты, но подобострастие перепуганных солов, не могло затмить их же удивление. Симрекс явно собирался извлечь пользу из всеобщего горя, что было преступно, и даже Донтас это понимала. В момент, когда королевству нужны сильные магистры, коррупцию вполне можно было трактовать, как измену родине, но почему-то все молчали.
Ненависть перехватила ее горло стальной рукавицей, от чего пальцы рук девушки механически сжались. Магистр Интисанта Свет надежды обернулся к толпе и, сверкая улыбкой, отвесил глубокий поклон. Когда он поднимал голову, Донтас перехватила его взгляд. Сколько же надменности и превосходства в нем было! Он от души наслаждался своей победой, и смотрел на девушку, как купец на базаре, оценивающий на вещь, которую собирается по дешевке купить.
Девушка вздрогнула и застыла, прислушиваясь к ощущениям.
– Теперь ты говоришь со мной? – обратилась она мысленно к самой себе, впрочем, не ожидая услышать ответа.
– Они подстроили два покушения, и думали, что я уже мертва, отдавая должность. Убью, – неожиданно для себя согласилась Донтас. – Но нам надо все спланировать. Если поймают, то по законам военного времени произойдет немедленная казнь.
– Справа! Пригнись! – что есть сил, завопил я, ныряя под укрытие из замшелого валуна.
Нестерпимо яркий и белый, как молоко, поток света на миг ослепил меня. Послышался чудовищный грохот, за которым последовал очередной удар. По моим пальцам пробежала дрожь отката чужого заклинания. Жрецы знали, как пользоваться своей cилой и, как избегать ее неприятных проявлений.
– Интересно, как ему это удается? – подумал я восхищенно.
