Торговец покинул хижину тайку твердой походкой доблестного генерала, а взгляды, провожающие его, полнились уважением. Петитата проследовала за ним, полагая, что и Аккертон составит им компанию, но у парня на губах горели пламенем неуемные вопросы, что он желал задать. Сэл видела его насквозь, в этих мужских глазах блестела обеспокоенность, которая могла обернуться более глубокой раной.
– Она была со мной, – сказала она, опережая его вопрос.
– До момента, когда я попала на Салкс.
Фостер остолбенел от ее слов. До этого он был уверен, что Клер в безопасности. А теперь все кануло в бездну мрака.
Взгляд Франка, исполненный вины, пал к его ногам тяжкой печалью, но ноги не двинулись с места. Раньше Фостер мог его простить за все приключившееся с ними, но ввиду новых фактов мысли о прощении веяли предательством.
– Она мертва, – обронил Барни. – Ты думаешь, она мертва? – Его пальцы затряслись, а губы, поджавшись, побелели.
Сэл, отпрянув от урпийки, приблизилась к нему, выискивая в своих мыслях нужный ответ. Ее глаза бегали из стороны в сторону, от угла к углу, но там, куда падал девичий взгляд, была лишь тьма.
– Я всем сердцем надеюсь, что это не так, – ответила она.
– О ее судьбе могут поведать моргулы. Именно эти псы за королевскую награду протащили нас через арку, возможно, она их пленница.
– Моя Клер, – прослезился Барни. – Мой ребенок.
Сэл ничего не знала о беременности своей спутницы, она представить не могла, как тяжело было сейчас парню, застрявшему в неопределенности.
Вдали за хижиной вострубил рог, кэруны и амийцы, опустившие шлюпки на воду, перебирая веслами, приближались к побережью Катиса. Среди них была и сама королева, облаченная в красный камзол, алеющий посреди мирных вод.
Первым с многоуважаемой Вессанэсс встретился торговец Гурдобан в тот момент, когда шлюпки усилием десяти мужских рук затаскивали на песчаный берег. Рихт Эбус Гарпин Сайленский благородно подал ей руку, и королева сошла на берег с тревогой, переполняющей ее усталые глаза. Она поприветствовала старого друга и попросила прощения за свой измотанный вид, он поклонился ей, размышляя, что же у нее на уме. С другой шлюпки сошел герой Кибуту, которого королева достойно вознаградила тремя тысячами изумрудных пет. Все гордились его поступком, а капитан Пидмен, нависнув вражеской тенью над парнем, ждал объяснений, какого черта он посмел воспользоваться «Депоннэей». Более того, почему команда этого треклятого судна не воспротивилась приказам всего лишь бравого гатвонга.
Не теряя времени, торговец посмел спросить Вессанэсс о ее скорых намереньях по отношению к девушке, между тем обращая королевское внимание на то, о чем говорит ему совесть.
– Что вы планируете сделать, о великая Вессанэсс? – спросил он, посмотрев на нее глазами не только друга, но и обеспокоенного отца.
Сначала она не знала, что ответить, совет, на который наследница полагалась во многом, со смертью Бирвингии и потерей Армахила, казалось, утратил свой вес. В нем остались только те, чьи слова вызывали сомнения. А сомнения не давали ответа.
– Я не знаю, что вам сказать, – ответила королева, приметив настороженный взгляд своего грозного рихта.
На Салксе его напутствием было только одно: что девушка должна возвратиться в Гастэрот и умереть во имя будущего народа. А теперь он чувствовал, что Вессанэсс готова отвергнуть его единственный совет.
– Мы совершили много ужасного, уподобившись зирданским варварам, – произнес Гурдобан. – Самое время исправить свои ошибки. И прежде чем сопроводить вас к напуганной, невинной девушке, я хочу быть уверенным в том, что вы не совершите еще больших ошибок.
Королева, подойдя вплотную к торговцу, облокотилась на его плечо, чем вызвала всеобщее недоумение. Ее губы приблизились к его уху, из-за чего рядом стоящая Сэйла покрылась мурашками.
– По-моему, вы единственный мой друг, – прошептала она. – Мне сейчас дурно от того, что меня хотела отравить моя фрейлина, но я стойко борюсь с этим. Никому об этом не говорите. Больше не будет радикальных методов. Я хочу, чтобы мой народ меня любил, любил как прежде, не путем затравливания и казней неугодных, а путем всеобщего благополучия. А потому мое судно прибыло сюда на мирных парусах. И все, что мне нужно, – поговорить с ней.
Она отпрянула от его тела, и Сэйле стало спокойней. Петитата, прижимаясь к матери, рассматривала стражников Гарпина и не понимала, почему они одеты во все доспехи. А потом ее отец повел королеву Вессанэсс в хижину тайку, и эскорт из стражников проследовал за ними. Гарпин замыкал этой строй, недобро посматривая на королеву, уже который раз не оправдывающую его надежд. Он хотел бы видеть ее сильной, властной и готовой на крайние меры. Если уж Салкс считал себя самым великим из прочих, то поступки его королевы должны были быть соответствующими.
