Я не успел перекусить перед уходом на работу. Миссис Хесслер становилась настоящим тираном, когда дело касалось пунктуальности. Я старался не смотреть на себя в зеркало, и то и дело поглядывал на часы, пока чистил зубы. Я натянул одну из своих рабочих футболок. Миссис Хесслер приобрела их на какой-то крупной распродаже и ожидала увидеть на мне. На ней спереди было крупно напечатано «Название вашей компании здесь», «Ваш логотип» – чуть пониже, и в самом низу – «Уделяем время каждому».
Я устроился на работу к миссис Хеслер после того, как год отработал в казино и, так как она видела мое резюме, она попросила, научить ее играть. У нее получалось неплохо, но все-таки она переоценила свои возможности: уехав на выходные в Лас-Вегас, спустила все свои деньги. В чем, естественно, обвинила в этом меня. Это задало тон нашему общению. Я сказал ей, что в мире, где доноры спермы должны платить алименты, может произойти что угодно.
Ура! Я действительно не опоздал! Я прошел в игровую комнату и понял, что так и не убрал в пятницу. Я так спешил в «Безумный шляпник», что теперь у меня совсем не было сил, а мне надо навести порядок до того, как миссис Хесслер своим молчанием даст мне понять, как она несчастна со мной, тунеядцем.
Назад в загон, черномазый!
Я рассказал ей, что читал, как один архиепископ в пятизвездочном отеле на Сейшелах обварил задницу в биде. Она не выдавила из себя даже подобие улыбки. Детали конструктора были разбросаны по всему полу, и у меня закружилась голова, пока я собрал все части. Дурацкие инструменты для малышей: барабан, бубен, дудочка – все они должны лежать на своей полке. Плакат с надписью «Бог сделал меня особенным» – оторвался от стены, а кнопки остались торчать. Я не помнил, чтобы в пятницу здесь царил такой бардак: наградные ленты и сертификаты, короны на день рождения, значки в виде звездочек, наклейки с буквами алфавита по всей комнате, а мой разум блуждал в другом месте.
Миссис Хесслер осмотрела холодильник, громким голосом пересчитала снэки для перекуса, убрала в шкаф съемные швабры, натянула свою футболку с той же надписью, что и у меня, и встретила у дверей первую мамашу. Ну, началось. Они шумно входили, мы с миссис Хесслер посмотрели друг на друга: достаточно ли мы радостные. Я чувствовал себя хорошо, но создавалось ощущение, что мои челюсти склеились. Две мамочки попросили, чтобы контейнеры для грудного молока были подписаны, и очень грубо заметили, что бумага для заметок в холодильнике обязательно отклеится. В комнате было полно детей, почти младенцев, мальчиков и девочек, одетых согласно ожиданиям их родителей: маленькие принцессы и ковбои, некоторые до сих пор были в пижамах. Казалось, что миссис Хесслер всегда точно знает, что надо делать, и начинает создавать порядок. Я рылся в куче кукол-перчаток, пробираясь через кукол, изображающих персонажей из Библии, кукол-монстров, кукол в виде животных, пытаясь найти ту, которая была бы сейчас кстати. Я искал ту, которая подойдет, так как на прошлой неделе я, не подумав, взял Иоанна Крестителя, и миссис Хесслер ругала меня за то, что я не приводил соответствующие цитаты из Библии.
Поняв, что по меркам миссис Хесслер я уже опаздываю, я наугад схватил первую попавшуюся куклу и натянул на руку афроамериканского пожарного. Второй рукой управлял шлангом в руке пожарного. И все ради угрюмого четырехлетнего Роджера. Роджер даже не улыбнулся и после долгого молчания назвал меня тупицей. Я засмеялся тупым смехом, и Роджер сказал то же самое.
– Через десять лет, Роджер, – прошептал я, – ты будешь нюхать клей для моделек из пакета для завтраков
Бросив пожарного на скамейку, я пошел к более милым детям. Я играл с ними до перерыва, а потом вышел перекурить. Холодный ветер колыхал последние листья на старых шершавых дубах на углу. А на холме, где стоял дом бабули, светило солнце, миссис Девлин наверняка накрывала к чаю, и бабуля была уверена, что все вокруг в идеальном порядке.
ПОГОВОРИМ ПО ДУШАМ
2 ноября в нашем университете прошло уникальное мероприятие – Кубок университета по чтению вслух, организованный отделением литературного творчества (ИПиМ). Накануне мне удалось пообщаться с куратором проекта, педагогом с большой буквы, доцентом кафедры языкознания, русской филологии, литературного и журналистского мастерства, кандидатом филологических наук Татьяной Дмитриевной Савченко, которую студенты отделения литературного творчества совершенно искренне называют своей «второй мамой».
Здравствуйте, Татьяна Дмитриевна! Расскажите, пожа-луйста, как долго вы преподаёте в ПГУ?
