Головы с плеч полностью

Каро только что стащила Заику Сикл вниз, вниз, вниз, в дворцовую темницу. Швырнула ее, как тряпичную куклу, в одну из грязных камер, где царил Холод. Икка немедленно попыталась нырнуть в тень, лежавшую в углу, и скорчилась со стоном, врезавшись в каменную стену, а Каро пронзительно рассмеялась и радостно провела ножом по решетке. Раздался металлический лязг.

– Они покрыты рунами, тупица. Здесь, внизу, никакой магии.

Затем Икка, естественно, попыталась наброситься на Кэресел. Но Каро всегда была более искусной в ближнем бою – вот почему она отнюдь не торопилась покинуть камеру и запереть за собой дверь; она надеялась на то, что Икка предпримет нечто в таком духе.

И вот теперь Икка лежала на спине, и Каро знала, что противница ошеломлена быстротой происшедшего, и от этого зрелища самооценка Каро взлетела до небес. Как и от гнева, который вспыхнул в темно-карих глазах Икки, когда Каро наклонилась над ней.

– Когда-то я думала, что не смогу жить, если ты возненавидишь меня, Алиса, – выдохнула она, потом как следует взялась двумя руками за кофту Икки и ударила темную ведьму лбом в переносицу.

Икка завопила, но Каро не обратила на это внимания. Откинула назад голову. По ее лицу текла кровь Икки, смешанная с магией Икки; губы щипало, но Каро ухмыльнулась. Эта жгучая боль вызвала у нее эйфорию.

– Теперь я, знаешь ли, обожаю это.

– Ты изменилась после нашего расставания, – прохрипела Икка, переведя дух. Во рту у нее булькало. Она вонзила ногти в запястья Каро. – Ты вся какая-то дерганая. Нервная. Много болтаешь.

– Нервная? – переспросила Каро. – Если я дерганая, это еще не значит, что я нервничаю. Может, это означает, что мне скучно. Может быть, мне скучно с тобой, Алиса, – а это значит, что ты тоже изменилась. Ты всегда была тихой маленькой ведьмой, хотела быть эдакой загадочной безымянной наблюдательницей, которая только смотрит на все из темноты. Ты, должно быть, довольна собой – ты достигла своей цели, и эта роль тебе идеально подходит. Быть никем.

Ведьма уровня Икки могла бы достичь намного большего. Она могла бы стать легендой. Когда Каро поддавалась романтическому настроению, она фантазировала о том, что Икка мертва. Но разум и инстинкт говорили ей, что темная ведьма выжила в Стране Чудес. И все это время Икка просто охотилась ради награды, которую корона раздавала за головы Святых – любому, аристократу, простолюдину или освобожденному Бармаглоту, – и ни разу даже не показывалась в Петре. Она вела незаметную жизнь, и это раздражало Каро, то, что Икка проводила свои дни в одиночестве. Как будто она никогда не нуждалась ни в ком. Как будто она никогда не нуждалась в Каро.

– О-о, – проворковала Икка, лежа на каменном полу в луже крови. – Я сама еще не определилась, кто я в данный момент. Только что я была незначительным существом, а в следующую минуту я уже крепко засела у тебя в голове – правда, Кролик? Пора тебе уже привести в порядок свои больные мозги, чтоб они сгнили у тебя прямо в черепе…

– Знаешь, у меня здесь большие связи, королева ко мне прислушивается, – в свою очередь проворковала Каро, хотя это было ложью. Хэтти всегда делала только то, что хотелось самой Хэтти. – Не надо закатывать глазки, дорогая, это так грубо – более того, это очень глупо, принимая во внимание твое положение. Ведь ты убила ее мужа…

– Ты чувствуешь на мне ауру смерти? – перебила ее Икка и самодовольно ухмыльнулась.

Кэресел, разумеется, ничего не чувствовала. Икка даже пальцем не тронула красавчика Иль-Хёна. В отличие от полуживой Текки, которую она протащила через свою тьму, обожгла своей магией, которую Каро расцарапали своими клювами и когтями вороны. При этой мысли у нее пересохло в горле.

– Превосходно, ты всего лишь вызвала Святого, который съел короля заживо на глазах у его жены. Не совсем убийство, но ты же знаешь, что для бывших Бармаглотов существует только одно наказание. – Кэресел заметила сомнение во взгляде Икки, снова ухмыльнулась и с наслаждением продолжала: – О да, так что, Алиса, дорогая моя, с твоей стороны очень глупо не умолять меня, потому что я могу спасти тебя от этой участи.

Кэресел почувствовала, как каблуки Икки заскребли по полу – ее лицо было бесстрастным, но тело непроизвольно дернулось. Когда она заговорила, в ее голосе прозвучала нотка страха.

– От Лабиринта?

Эти слова о чем-то напомнили Каро, а это раздражало. Она не хотела, чтобы ей о чем-то напоминали. Но она видела белое лицо Икки и двух мужчин, чья жалость вызывала у Каро отвращение и злобу, и тело Текки, неподвижное тело… и Икку, и Икку, и ее голос, очень тихий, какого Каро никогда не слышала: «В Страну Чудес?»

– И что в этом такого? – прохрипела Икка, пытаясь снова говорить язвительным тоном. – Игровая комната Хэтти Новембер Ккуль. Она постоянно шныряет туда-сюда, так? Говорят, торчит там по несколько дней. И ничего – жива и здорова.